Вопреки женской логике

— И чего все мне какие-то прозвища дают, — пробурчал Гордей, делая еще шаг к парню, смотрящего на него круглыми от ужаса глазами. Лицо вон, перекосило все, сомнений не было, уже передумал сигать ласточкой. Осталось не спугнуть. Наташа вскрикнула тихо, когда Лавров ледяной перекладины коснулся, аккуратно перебираясь за нее под громкие крики толпы внизу. Страшно, если взглянуть, несколько жалких метров решат твою судьбу за секунды. Ботинки жутко скользят, а вот руки без перчаток дико жжет холодом. Видимо в процессе бега где-то выронил, когда снимал, чтобы дверь на крышу открыть.

— Лавров, ты не вздумай рухнуть, — рявкнула Тарканова, вот только как-то нервно. Беспокоится, ему приятно было бы, не стой он на самом краю.

— Не подходи! — огрызнулся, заставляя Наташку обиженно шикнуть, отступая на шаг, неловко удерживая равновесие.

— Чего орешь на меня вообще?!

Хотел было ответить, но тут вмешался самоубиец, вполне себе человеческим тоном интересуясь, продолжая стоять на самом краю подле Гордея.

— Вы тут меня спасать пришли или отношения выяснять?

— Чего тебя спасать, убогий, тебе только психушка поможет, — буркнула Наташа, нетерпеливо подпрыгивая на месте, обхватив себя руками, — холодно блин! Не мог вот летом прыгнуть, а?

— Меня только вчера девушка бросила! — возмутился в ответ Ковальчук, позволяя Гордею подобраться ближе.

— Любимая девушка тебе бы тут стоять не позволила. Давно бы уже по голове пустой учебником ОБЖ отходила, — прорычал Лавров, едва не соскользнув вниз, но неведомая сила не дала отпустить перекладину, хватаясь совсем близко от рук Максима с легким шипением от боли.

— Ковальчук, — рассеяно отозвался, опуская взор темных глаз вниз, заворожено глядя на машину скорой помощи, въезжавшей на стоянку. — Макс, — добавил, поворачивая голову к парню, которого лично не знал, зато о нем много слышал.

Кто вообще Гордея Лаврова не знает? Парня, что за весь универ контрольные работы да РГЗ делает.

— Хороший ты парень, Лавров, — неожиданно для себя вывод сделал, не давая Гордею ответить. — Прям, вот цены тебе нет. Стою вот, смотрю на тебя, блаженного, и умирать передумал.

— Вот раз передумал, то слазь, — буркнул Лавров, обиженно, засопев. Кто еще из них блаженный.

— Не могу, я же от несчастной любви умирать собрался, — озадачился Макс.