Вопреки женской логике

Будучи до сих пор в своем голубом платье, девушка осторожно переступила через валяющуюся погрызенную местным вараном ветку фигового дерева, подойдя ближе к отклонившемуся Демьяну, чья пятая точка не только грела собой камень, но и старый фолиант Книги Судеб.

— Ты что, сидишь на человеческих жизнях, бессовестный дьявольский мажор? — вскинула брови Тараканова, а Гордей удивленно вытянул шею, наконец, заметив торчащий краешек древнего фолианта. На это Харьков насупился, принял чинный вид, но из-под задницы-таки книгу достал, сделав вид, что стряхивает с нее пыль.

— К слову сказать, я ее стащил из сейфа Михаила. Могли бы спасибо сказать, а не возмущаться. Между прочим филейной частью своей рискую, прикрываю стратегически важные доказательства вины, — проворчал Харьков, поерзав на камне, устраивая Книгу Судеб на коленях, обтянутых черными джинсами. Сам младший сын Дьявола на замечание о «мажоре» предпочел прикинуться глухим.

— А как ты в архангельские покои-то пробрался, умник? — озадачился Гордей.

Не то, чтобы он сильно удивился, учитывая, как спокойно мог обходить молодой Смотритель все системы безопасности канцелярии, но все же этот вопрос его волновал.

Если бы все в жизни шло, как ты хочешь — мир не знал бы несчастной любви, войны и голода.

Не связался бы он на свою голову со странным, немного чокнутым мажором из Ада, не попал в переплет с договором, а главное не поставил под удар любовь всей своей жизни. К сожалению, историю невозможно контролировать, а когда на кону твоя семья, особого выбора нет.

— Дядя Михаил мне почти, как папенька родненький. Что он, племяшке любимому откажет чайку налить и конфеток дать? — отмахнулся Демьян, принимая расслабленную позу, суя руки в рукава собственной толстовки, ежась от прохлады небесного воздуха вокруг.

— Чего ты смотришь на мой зад, понравился? — ехидно поинтересовался, невольно ерзая на камне.