Вопреки женской логике

 — О чем задумалась?

— Представляешь, если бы мы не встретились тогда? — спросила вдруг, вздрогнув совсем не от мороза, а от собственных мыслей. Гордей улыбнулся, крепче сжимая в руках Наташку, отгоняя невольно выползшие из тени противные голоса.

— Все равно бы нашли друг друга, — прошептал, разворачивая к себе лицом девушку, вглядываясь в тускло падающем свете луны в ее лицо. — Не здесь, так там, — кивнул на небо.

— Да кто его знает, как оно там, — отмахнулась, потянувшись к его губам. Именно в этот момент противно крякнула металлическая перекладина позади.

— Ната!

Испугался больше, чем в тот момент на крыше университета, Макса спасая. Секунда, не успеет спасти любимую девушку или упадут вместе. Но что-то случилось, будто замерло все, даже снежинки в воздухе повисли, а сам Лавров непонимающе повертел головой, стоя посреди ничего в полной темноте с парнем напротив, держащим какой-то свернутый в трубочку листок.

— Поздравляю с выполнением условий договора, — ухмыльнулся нагло неясный субъект, приподнимая свиток.

— Какого черта? Где я, и где Наташа?! — выдохнул со страхом, чувствуя биение собственного сердца. Неужели все? Она погибла? Или он? Это свет в конце тоннеля или ему опять мерещится?

О последнем мечтал, ощущая нарастающую панику, пока бумажка не вспыхнула в руках брюнета, бросившего горящий договор под ноги. Он вгляделся в него, узнавая. Тот самый, кто заставил тогда остановиться во время избиения Алексея.

Возможно, и сейчас спит, да все с ними в порядке.

Вот только бы проснуться, дабы узнать.

— Успокойся, жива твоя Натали, обещал же, — прихрюкнул от смеха Демьян, разглядывая мечущегося на месте парня. — Просил меня, я сделал. Твои родители никогда не познают боли утраты, отец не сопьется, мать не погрузится в депрессию, а сестра останется жива и не покончит жизнь, самоубийством ввязавшись в дурную компанию.

— Стой, какие судьбы? Ты о чем? — выкрикнул, понимая, что парень снова исчезает. Последней пропала улыбка, будто у чеширского кота, застыв в воздухе. А слова, прозвучавшие в голове, теперь казались частью страной игры подсознания, навсегда оставшейся загадкой.

«Душу испортить может лишь сам человек, выбрав свой путь.