Вольному - воля

Антона она увидела в детской. Он стащил с кровати перепуганного Степку, крепко взял его за маленькие плечики и с силой тряхнул.

– Говори, чей ты сын, сучье племя!

– Отпусти ребенка!

Марина попыталась вырвать Степку из рук пьяного мужа, но Антон оттолкнул ее локтем так, что она упала и больно ударилась затылком о стул.

– Нагуляла, шалава, ублюдка! – косо на нее глянув, прохрипел он.

– Сам ты ублюдок! – поднимаясь с пола, бросила ему в лицо Марина.

Степка плакал навзрыд, вырываясь из объятий обезумевшего отца.

Но Антону ничуть не было его жаль. И даже слезы расплакавшегося Антошки не тронули его.

– Заткнись, сука!

– Да как ты при ребенке можешь? – вскипела она.

– Это не ребенок, это чертенок. Мать – чертовка, сын – чертенок... Где твой чертовый папаша? Я тебя, выродок, спрашиваю!..

Антон неистово смотрел на парализованного страхом Степку. Но упустил из виду Марину. А она тихонько вышла в столовую, глядя мужу в затылок, взяла сковородку. Сейчас, сейчас...

То, что и в этот раз она перепутала сковородку с топором, Марина поняла лишь после того, как тот опустился мужу на голову.

Опустился обухом, но сила удара была такова, что Антон без чувств рухнул на пол. Несколько раз конвульсивно дернул ногой и затих.

Степка в ужасе смотрел на замертво лежащего отца. «Что с ним?» – читалось в его глазах. Но вслух он спросить не мог. От ужаса у него свело нижнюю часть лица, он не мог раскрыть рот.

– Ничего, сынок, ничего, папа спать лег. Сейчас я его в постель отнесу...

Рыдал Антошка, плакала проснувшаяся Иринка.

Марина сидела на полу, руками обхватив голову. Она боялась думать о том, что Антон мертв, но его неестественная поза наводила на самые страшные мысли. И кровь из раны на пол натекала. Грудь не поднимается, волосы в носу не шевелятся... В конце концов она попыталась нащупать пульс, но тщетно. Антон был мертв...

Она собралась звонить в милицию, даже номер набрала. Но нажала на «сброс», как только в трубке раздался голос дежурного. Пусть она и не хотела убивать мужа, но ведь она сделала это.

Ее саму посадят в тюрьму, а детей отдадут в приют. И какая же она мать, если допустит это!.. Она должна ответить за смерть мужа, но пусть это случится на том свете, когда она предстанет пред Судом Божьим. А сейчас она должна думать о детях..."

"О том, как она будет жить без мужа, как сама сможет управляться и с полем, и с хозяйством, она не думала. Главное – надежно спрятать мужа, так, чтобы никто и никогда не нашел его труп.