Вольному - воля

– А как с ним жить, если менты уже достали? Через день звонят, интересуются... А бегать вместе с ним... Ты знаешь, надо подумать...

– А Дима как же?

– Что-то я не совсем понимаю, сестренка, кто тебя больше интересует, Ролан или Дима?

– Не знаю, – честно сказала Аврора.

– Ролан для души, а Дима для тела?

– С чего ты взяла?

– А с тебя и взяла. Я же тебя как облупленную знаю... Да и сама такая... Сама Диму хочу... Но нельзя.

– Почему?

– Боюсь. Ролана боюсь. Он же не только прощения просил. Он еще и предупредил – если с мужиками гулять буду, то не жить мне.

– Что, так и сказал? – всколыхнулась Аврора.

– Ну, что-то в этом роде...

– А про меня ничего не говорил?

– Говорил... Сказал, что и тебе достанется...

– Мне-то за что?

– А то ты не знаешь! Ты же позволила его убить...

– Но ведь он жив.

– Жив, но контуженный. Пуля у него в голове побывала, половину шариков с роликами вышибла... Он и раньше убивал, а сейчас вообще...

Мысленно воображение выдало Авроре жуткую картинку.

– И ты в бега с ним собралась? – с упреком спросила она.

– Не с ним... А с тем, кем он раньше был... Но он уже не такой... Боюсь я его...

– Я тоже... А ты уверена, что Ролан далеко, может, он здесь где-то рядом?

– Да кто его знает? – испуганно поежилась Венера.

– А если Красавчик с ним? Где он сейчас, почему не с тобой? Может, он с Роланом сейчас?..

– Да нет, исключено...

– Почему исключено? Позавчера его не было, вчера, сегодня нет... А в меня, между прочим, стреляли. Из снайперской винтовки. На днях стреляли...

– Да ну! – еще больше разволновалась Венера.

– Может, Ролан стрелял?

– Ну, нет...

– А если да?

– Черт его знает...

– Может, Дима твой сейчас с ним!

– А зачем ему это? Он же на условном, ему в тюрьму неохота.

– Как на балконе? Сергей всю квартиру осмотрел.

– А на балконе антресоли, ты не помнишь? Дима их укрепил. Там он от твоего Сергея и прятался...

– Зачем ему это?

– Достали его твои церберы! Видеть их не хочет...

– И меня тоже?

Аврора вспомнила случай с Максимусом. Как же больно ей было, когда он назвал ее старой и некрасивой.