Волк и семеро козлов

Хотя, конечно, язык, как и манера поведения, тоже отражает внутреннюю суть.

Ролан поставил на скамейку сумку с вещами и припасами.

– Общак у вас есть? Или это дело как-то по-другому называется?

– Так и называется, общак он и есть общак, – кивнул смотрящий. – Только каждый у себя все держит. Если что предложить хочешь, на обед оставь… Если есть во что, переодевайся. Сегодня выходной, сегодня в домашней одежде можно, а завтра на работу, завтра в рабочей форме… Или ты с работой не дружишь?

– С чего ты взял? – Ролан пристально посмотрел на него.

Уж не лично ли Храпов просветил его, что к нему в камеру направляется заключенный Тихонов, рецидивист, отрицательно настроенный к администрации? Может, его нарочно направили в образцово-показательную камеру, так сказать, на перековку?.. Неспроста все это, неспроста.

– Ну, мало ли… Физиономия твоя доверия не внушает.

– Кстати, меня Тихоном зовут, – перебил смотрящего Ролан.

Представился он вовсе не потому, что ему этого хотелось. Это был своего рода плевок в сторону смотрящего.

– Кличка?

– Ну, в принципе, да.

– Клички только у собак бывают.

Ролан снова усмехнулся. Мягко стелет смотрящий, как бы жестко спать не пришлось.

– Почему у собак? Еще у кошек.

– И у лошадей! – незаметно подмигнув Ролану, вставил Васек. – Вот у Александра Македонского Буцефал был. В бутсах, наверное, буцкал, и с фаллосом…

– О фаллосе мечтаешь? – сурово посмотрел на него смотрящий.

– Да нет, я так, к слову…"

"– А тебе слово давали?

– Все, молчу! – затаив ухмылку, изобразил смирение парень.

Похоже, он не очень жаловал смотрящего.

– Ролан я.

– Снова кличка?

– Нет, зовут так.

– А я Олег Алексеевич.

– Сердито. Я так понимаю, ты здесь смотрящий. Или как правильно, староста?

– Ага, всесоюзный… Можешь звать меня просто бригадиром. А еще почаще молчи. Не люблю, когда много разговаривают…

– Я думал, ты вправду за мир во всем мире, а ты условия ставишь… Ну да ладно, мы это уже проходили.

– Где ты это проходил? В лагерных университетах? Что там у вас было? Если смотрящему нахамил, что за это будет? Кости могут переломать. Или опустить. Это справедливо? – спросил бригадир с ухмылкой человека, уверенного в своем превосходстве. – Нет, несправедливо. А у нас все по закону, все по справедливости. Будешь возникать – отправишься в карцер. Там сейчас еще холодно.