Волк и семеро козлов

– Давай всех в машину, поехали! – направляясь к кабине автозака, скомандовал он.

Но его самого остановил резкий окрик более высокого начальника. К заключенным со стороны ворот в сопровождении начальника РОВД приближался полковник Храпов собственной персоной.

– Куда поехали? – набросился он на прапорщика. – Где сопровождение?

– Э-э… – растерялся тот.

– Почему не проводился осмотр заключенных? Почему не приняты жалобы?

– Ы-ы, э-э… – прапорщик с жалким видом показал на кучу папок с личными делами.

Вряд ли он подчинялся начальнику тюрьмы, ведь прапорщик был старшим этапа в следственный изолятор, которым руководил другой человек. Но тюрьма и СИЗО размещены на одной территории, и Храпов мог доставить прапорщику большие неприятности.

– Я вижу, что вы дела приняли. А людей кто будет принимать?

– Строиться! – растерянно скомандовал начальник конвоя.

Но в струнку вытянулся только напуганный очкарик с маленьким носом-кнопкой. Костлявый лопоухий мужчина в брезентовом плаще а-ля Кузьмич всего лишь встал вровень с ним.

– Плохо, товарищ прапорщик, очень плохо. А ведь вы собираетесь перевозить особо опасного преступника. Причем уже осужденного на тринадцать лет. – Храпов встал напротив Ролана, вперил в него жесткий, испепеляющий взгляд. – Осужденный, у которого два побега… Два!.. Вы, товарищ прапорщик, хотите, чтобы он совершил сегодня третий побег?

– Да нет, мы его… Мы его в бараний рог!.

– Слышишь, Тихонов, тебя в бараний рог хотят скрутить, – махнув рукой на прапорщика, сказал Храпов.

– А крутилка не сломается?

– Давай проверим! – усмехнулся полковник с чувством полного превосходства над арестантом.

– А жим-жим не сыграет? Я ведь и сбежать могу. Тебе за это клизму сделают… Или тебе клизмы нравятся?

– Не пойму, чего ты добиваешься, Тихонов?

– А ничего не добиваюсь! Просто меня от ментов тошнит. Всех бы на флаги порвал!.. Я как твою ментовскую рожу увидел, так и взбесился…

– Ну, смотри, сам напросился.

Храпов едва сдержался, чтобы не ударить Ролана. Резко повернулся на каблуках к нему спиной и направился к воротам.

– Вешайся, Тихонов! – заголосил прапорщик. – Я тебе такую жизнь устрою, что ад раем покажется!

Он явно хотел, чтобы его услышал начальник тюрьмы, но тот, казалось, и ухом не повел.

Ролан промолчал, но это не избавило его от унизительной процедуры.