Волк и семеро козлов

Охотники остались где-то далеко позади, впереди запасная нора, о которой никто не знает, а в зубах заяц, пойманный по пути, причем по чистой случайности. И приют у него сейчас будет, и пища, и возможность отдохнуть. Лишь бы с егерем случайно не столкнуться, тогда все усилия пойдут насмарку.

В конце концов дорога уперлась в небольшую речушку, и Ролан вынужден был остановиться. Глянув на поросшую осокой, затененную низким ольшаником и высоким сосняком воду, он вспомнил об удочке. Но впопыхах Ролан оставил ее в лодке, и рыбу ловить было нечем.

Всю дорогу Тихонов мечтал поскорее добраться до еды, но сдерживал себя. Наконец он в безопасном месте, вокруг девственный лес и тишина, сдобренная птичьим пересвистом. Комары еще не уловили запах и тепло человеческой крови, еще не слетелись на свой пир, и можно спокойно выйти из кабины. Дверь фургона открылась легко и просто; изнутри, что было важно, она закрывалась на замок.

Свет в автолавку поступал через окна в двери и боковой стене над открытой верхней полкой стеллажа.

Матрасы можно уложить на витринную полку, что отделяла владения продавца от маленького тамбура перед дверью. Прикрепленная к стене доска опускается – и все, прилавок готов. Только обслуживать некого, кроме себя.

Стенки фургона были отделаны светло-серым пластиком, открытых стеллажей мало – в основном закрывающиеся шкафы, маленькие, чтобы товар не катался по полкам.

Холодильник работал от автомобильного генератора, и для того чтобы он не потек, нужно было периодически включать машину. А это расход топлива. Зато чугунная печка с маленькой плитой, установленная в дальнем углу кунга между торцевой стенкой и стеллажом, могла топиться без участия двигателя – выводи трубу наружу, подбрасывай дровишки и радуйся теплу в лютую зиму.

Ролан торопился не спеша. Сначала он подобрал для себя камуфляж, переоделся, сменил мокрые кроссовки на сухие сапоги. Вымыл руки, нарезал хлеб, колбасу, сыр, сделал бутерброд, нашел стакан, наполнил его апельсиновым соком из пакета.