Волк и семеро козлов

А вот у нас есть основание полагать, что знаете… Кто сказал? Ролан Тихонов сказал…"

"Храпов сделал шаг к двери, вышел в коридор и уже оттуда донесся его голос:

– Он сказал, что этот человек пытался вас убить. Вот я и думаю, что это вы заказали убийство…

Дверь захлопнулась, и только тогда до Ролана дошло, что его нагло и подло обманули. Теперь Аврора будет думать, что он предал ее.

Вскоре начальник тюрьмы вернулся в камеру, злорадно посмотрел на Ролана.

– Жива твоя Аврора. Но боюсь, что она теперь будет плохо о тебе думать.

– Ну и сволочь же ты, начальник!

– А это ты зря! – свирепо сощурился Храпов. – И хамишь зря. И дурака из меня делаешь тоже зря. Поверь, я и не таких умников на своем веку видал… Короче, предлагаю тебе сделку. Ты сейчас напишешь чистосердечное признание и признаешься в убийстве Корчакова. Пусть это будет бытовая ссора, я не против, но ты должен взять труп на себя. Обещаю, что как только ты напишешь признание, я позвоню твоей Авроре и скажу ей, что ты не собирался впутывать ее в свои дела.

А когда тебя осудят, я разрешу тебе позвонить и полностью оправдаться перед ней. Если нет, я сделаю все, чтобы привлечь ее к уголовной ответственности за организацию заказного убийства. Возможно, суд вынесет оправдательный приговор, но до этого ей придется съесть горсть-другую соли. Ты же не хочешь, чтобы твоя женщина хлебала тюремную баланду?

Этот аргумент перевесил все другие, которые Ролан выставлял перед Храповым. Нельзя ввязываться в войну с начальником тюрьмы без риска для Авроры.

Если он пойдет на принцип, то ей действительно несдобровать. Может, ее и не осудят, но тюремного лиха она хлебнет. Если кто-то этого очень захочет.

– Твоя взяла, начальник. – Ролан обреченно уронил голову на грудь.

В тот же день он официально признался в убийстве Корчакова.

…Аврора стояла у окна в своем офисе и смотрела на дом, из которого в нее мог выстрелить снайпер. Она снова в своем кабинете, и никакая опасность ей больше не грозит. Но лучше бы за ней сейчас охотился киллер, а Ролан прятался в шкафу; и, как в прошлый раз, вышел к ней и сказал, что шторы нужно задернуть.

Как она хотела, чтобы он сейчас был здесь… Без него тоскливо и одиноко.

– Аврора, с тобой все в порядке?

За спиной стоял Юра Горбинский.

– Лето на дворе, – сказала она, глядя на белый пароход, что неторопливо шел по реке. – Тепло. А на душе холодно… Помнишь, ты говорил, что Ролана можно подъемным краном вытащить?

– Говорил. Но это невозможно.