Двойник Короля 3

— Наконец-то приехали люди с артефактом. Они с утра проверили всех слуг и наших людей. Больше этих существ в доме нет.

— Отлично, — мой взгляд упал на остатки одежды Маргариты, разбросанные по полу. — Пусть у меня уберутся. И это… Попроси, чтобы сделали какой-то вольер или клетку для этого засранца. Всю кровать испачкал своей слизью.

Медвежонок, словно поняв, что говорят о нём, поднял морду и издал обиженное «фыр». Чешуя на его спине слабо засветилась, между пластин заструились тонкие ручейки воды.

— Господин! — Жора сделал шаг ко мне, его голос стал тише, почти шёпот.

— Хорошо, — кивнул, понимая его беспокойство.

Сжал кристалл в руке, размышляя о том, как научиться лучше им управлять. И тут произошло неожиданное. Мишка вдруг покрылся дымкой, его тело стало полупрозрачным и начало втягиваться в камень, словно вода в воронку."

"Жора застыл с открытым ртом, глядя на это представление.

Я вышел из комнаты, чувствуя, как мои многоглазые питомцы тут же начали двигаться, бесшумно скользя по стенам. Их присутствие успокаивало. Смертоносные охранники, невидимые для всех, кроме меня.

Солнце уже стояло высоко, когда я вышел на территорию. Люди СБИ всё ещё были здесь. Чёрные мундиры мелькали между домами, как вороны на кладбище.

Окинул взглядом своих людей. Витас сидел на скамейке около домика, задумчиво выпуская кольца дыма. При моём появлении он тут же поднялся, затушив сигарету:

— Господин.

— Что случилось? — спросил я, отмечая его потухший взгляд.

Лейпниш горько усмехнулся:

— Столько лет ждал, мечтал, как освобожу родных. Строил планы, готовился… — Витас сжал кулаки. — А они сейчас здесь, так рядом.

Я молча смотрел, как играют желваки на его скулах. Паучки тоже уловили эти эмоции. Волны боли и ярости накатывали одна за другой.

— Алия… — Витас покачал головой. — Несколько часов приходила в себя. Всё бормотала что-то про монстров и пауков. Говорила, будто видела настоящих демонов с множеством глаз, — его голос дрогнул. — И они лезли к её лицу.

Мужик достал новую сигарету:

— Шарахалась от каждого звука. А потом плакала. Долго… — затянулся он.