Волчья песнь

А я будто оцепенел, из-за своей матери, чье остывшее тело теперь лежало укрытое одеялом.

Из-за Томаса, чье тело пока не успело остыть и все еще продолжало кровоточить.

Картер отмер первым, подошел и провел носом по руке Джо. По его шее. Волосам. Он обнюхивал его, вдыхая запах своего нового Альфы. Шерсть была перепачкана кровью, и он поджимал правую переднюю лапу, но продолжал прижиматься к брату.

Келли, наконец, двинулся к ним, его глаза широко распахнулись, а пасть приоткрылась, он снова и снова тихо потявкивал, этот звук походил на негромкий лай.

Следом появился Марк. В человеческом обличье. В то время как другие волки были обнажены, на нем оказались ветхие штаны, потрепанные и разодранные, забрызганные грязью и запекшейся кровью. Открытые раны заживали медленно, а на правом плече виднелся отвратительный укус, который выглядел так, будто от плоти оторвали большой кусок.

"Двигаясь медленно, то ли от горя, то ли от ран, сложно сказать. Разбитое сердце может быть тяжелее сломанной конечности. Она была волчицей, за что я эгоистично был ей благодарен.

Не думаю, что смог бы это вынести.

Мне стало холодно.

До того, что начали стучать зубы.

Картер перестал тереться о Джо и теперь толкался мордой в отца, издавая жалобные звуки в глубине горла, словно умоляя встать.

Келли заскулил у ног Томаса, пытаясь сильнее погрузиться в запах своего отца.

Джо тяжело дышал, ноздри его раздувались, из рук текла кровь — там, где когти впились в ладони.

Марк стоял рядом, наблюдая.

Гордо сел, прислонившись спиной к дереву и положив голову на колени, татуировки неистово двигались. Ворон взлетел вверх на одной руке и исчез под рукавом его рубашки. Затем появился у него на шее, расправив крылья до самого уха.

А Элизабет…

Она не приблизилась ни к мужу. Ни к детям. Ни к своему шурину.

Она подошла ко мне. Медленно. Сдержанно.