Волчья песнь

И, возможно, благодаря тому, что я это помнил, с Джо все будет хорошо. И с Томасом тоже. И остальными. И однажды они смогут оглянуться назад и вспомнить меня за все то, что я делал с первого дня нашего знакомства, а не за то, что сделаю последним в своей жизни.

* * *

Однажды мы с Томасом гуляли по лесу. Он заставил Джо плестись позади, отстав от нас. Джо это не слишком обрадовало, но Томас лишь сверкнул глазами, как обычно это делал, и тот перестал жаловаться. По большей части.

Мы долго не разговаривали. Было приятно молчать с кем-то, кто не вынуждал поддерживать разговор через силу.

На краткий миг, мимолетный и яркий, я подумал о своем отце. Я все еще не до конца понимал, что волки могут уловить по сердцебиению и запаху, есть ли у печали особый привкус или же тревога ощущается необычайной тяжестью.

Мой отец никогда бы этого не понял.

Ничего из этого.

Совсем.

Он бы задал мне неслабую трепку.

Попытался бы отнять у меня все это.

Мой отец не был хорошим человеком.

Теперь я это знал.

Он говорил безразлично и бессердечно.

В гневе и жестокости.

Но я все равно любил его, потому что был его сыном.

А он оставался моим отцом.

Интересно, как это меня характеризует? То, что я способен любить кого-то вроде него.

Несмотря ни на что.

И уже не в первый раз я повторил себе: то, что его не стало — к лучшему.

"Но, возможно, то был первый раз, когда я полностью в это поверил.

И подобная мысль сильно меня поразила.

То, что я посчитал чью-либо смерть хорошим событием, было выше моего понимания, потому что в действительности я был не таким человеком.

Я не говорил безразлично. Или бессердечно.

В гневе и жестокости.

Сердце в груди так и зачастило.

Я сделал глубокий вдох, резкий, сродни беззвучному вздоху.

Томас обхватил мою шею сзади своей большой ладонью и сжал, оставив ее там, пока мы шли дальше.

Рядом.

Мое сердцебиение замедлилось.

Дыхание вернулось в норму.

Ноги больше не волочились.

Мы шли дальше.

Как ни странно, я заговорил первым. Погодя, конечно. Гораздо погодя. Подумал, что он, возможно, ожидал этого от меня.

— Откуда ты всегда это знаешь?

Томас даже не сделал вид, что удивлен моим вопросом.

— Ты мой, — просто ответил он. — Я всегда буду знать.