Войны Наследников

Более того, я чувствую, что твоя энергия нестабильна. Я не могу понять, что с ней… Но явно что-то дурное происходит с твоими энергетическими контурами! И… Погоди! Мне кажется, кто-то хочет помешать нашей беседе… По-моему, мы не одни с тобой здесь, душа моя.

Я едва смог расслышать её мягкую поступь. Она приближалась к моему столику. Тело, в котором я находился, сжалось от страха. Маленький мальчик очень боялся, что его обнаружат."

"Но гораздо сильнее он боялся гнева отца. Что же ты за зверь, император Константин, раз смог запугать моего энергетического болвана? И осколки моей личности?

Глава 13

Тихая мягкая поступь матушки Валентины, звучала всё ближе и ближе.

Да, я не ошибся — ребёнок боялся не свою матушку. Он определённо боялся отца. Если бы осколки моей личности на момент этих событий уже были собраны в кучу, такого бы липкого страха мелкий-Я бы не испытывал. Даже в теле мальца Вольный Воитель Макс не трясся, как испуганный заяц, перед венценосным папашей.

Но увы. Похоже, «осколки личности» пробуждались постепенно, по мере взросления тела, а не как в фантастических книжках, когда после перерождения внутри новорождённого живёт сразу взрослый человек. Тело и мозг малыша банально не смогли бы выдержать подобной нагрузки.

Ребёнок, внутри которого я сидел, вдруг перестал трястись, замер и забыл, как дышать.

Я же ощутил, что наравне со страхом внутри него поднимается другое чувство — надежда. Он надеялся, что пронесёт и его не заметят.

А ещё он всем сердцем верил, что, даже если заметят — мама защитит.

Мать сможет принять на себя гнев отца и спасти своё дитя от этого гнева.

Страх отступал.

А между тем матушка Валентина остановилась возле сервировочного столика и, как мне показалось, положила ладонь на ручку. Столик слегка покачнулся на тихих колёсиках.

А я — полноценный взрослый я, находящийся здесь как незримый наблюдатель без возможности повлиять на события того Времени, натурально опешил.

Ведь я почувствовал чужое беспокойство!

Странно? Ха! Конечно!

Сперва меня очень удивило, что я едва-едва различаю чужую эмоцию, будто она скрыта под тонной морской воды, или завалена барахлом. А ведь последнее время я довольно явственно чувствую сильные эмоции других людей!

Но через миг я опешил ещё сильнее — я понял, что я-Наблюдатель, своих сил из настоящего времени здесь лишён, и могу почувствовать лишь то, что чувствует ребёнок.