Война за Проливы. Решающий удар

Очевидно, территории, которые Венгрии предстояло потерять в результате реализации принципа «только все венгерское должно быть венгерским», господам из правящих в Будапеште националистически-либеральных партий оказались дороже собственных голов. И это при том, что австрийский ландвер и регулярные части имперского подчинения, повинуясь приказам из Вены, из войны вышли и готовятся к отправке на родину. Совершенное же безумие. У людей дом горит со всех четырех концов, а они думают о сохранении прически, то есть внутренних колоний.

Как рапортуют нам сводки императорской Ставки, восстание сербов на территории бывшей Империи полыхает все сильнее, фронта в Трансильвании у венгров уже нет. Брусилов со своими головорезами делает там все что захочет, а за кавалерийской завесой на север сплошным валом катятся армейские корпуса пятой армии, сомкнувшиеся левым флангом с позициями сербов. А те, оставив черногорцев осаждать злосчастный Шкодер[18], неожиданно форсировали Саву и Дунай, начав наступление на север в Воеводину. Там в раскаленном от июльского зноя небе яростно сияет солнце нашей победы, там ротные, батальонные и полковые командиры русской армии вертят Землю в правильном направлении."

"На Карпатах русская армия вышибла последние австрийские пробки на перевалах… Точнее, не так: австрийцы и богемцы ушли сами, словаки сдались братушкам, а оставшихся мадьяр оказалось слишком мало для того, чтобы сдержать рвущиеся на равнину русские армейские корпуса. А вчера пришла новость, что один за другим капитулировали Краковский и Лембергкий котлы.

Краков, превращенный австрийцами в пограничный город-крепость, после воздействия на него русской осадной артиллерии представляет собой груды битого щебня и кирпича – примерно как Кенигсберг сорок пятого года нашей истории. Пушки времен русско-турецкой войны за освобождение Болгарии последний раз сказали свое веское слово в бою. Теперь меньшая их часть займет место в музеях, а большая – отправится на переплавку. Кроме армейской осадной артиллерии, по Кракову били железнодорожные артиллерийские транспортеры, вооруженные устаревшими двенадцатидюймовыми орудиями, снятыми с пошедших на слом допотопных броненосцев Черноморского и Балтийского флотов. При угле возвышения в сорок градусов фугасный снаряд образца седьмого года весом почти в полтонны улетает на семнадцать километров. Вот эти установки, несмотря на фатальное устаревание этих орудий для флота, еще долго будут находиться в строю, и в музеи им пока рановато.