Война за Проливы. Решающий удар

Турецкий сераскир собрал во Фракии основные свои силы – миллион солдат и офицеров, из которых кадровых аскеров низама не более двухсот тысяч, а остальное – срочно мобилизованные ополченцы редиф[24]. Все эти войска несколькими группами были размещены вдоль дороги Андрианополь-Стамбул. Самая крупная, Андрианопольско-Лозенградская группировка насчитывает полмиллиона штыков, за ней в Люлебугазе резерв – сто тысяч штыков, еще дальше – Чаталжинская позиция, чей гарнизон которой составляет двести тысяч аскеров и еще столько же размещено в самом Стамбуле.

Вячеслав Николаевич говорит, что весь расчет от такого построения заключается в том, что мы последовательно будем толкать османские войска к Стамбулу, пока не дотолкаем их до Чаталжи, где нам планируют дать последний и решительный бой. А в случае, если не поможет и это, султан Абдул-Гамид решил пригрозить нам резней всего христианского населения, находящегося во власти осман, в какой части этого ужасного государства они бы ни проживали.

– Султан Абдул-Гамид забыл, что, как и все прочие люди, он тоже смертен, – сказал адмирал Ларионов, – причем смертен внезапно. А Турция – это такая страна, где на приказы мертвого султана кучеряво кладут с прибором. Собственно, на такого как Абдул-Гамид, кладут и на живого. Сколько раз он уже объявлял газават: два или все же три?

– Кисмет, – ответил Вячеслав Николаевич, – тем более что соответствующая прагматическая санкция[25] от Михаила Александровича на ликвидацию этого бабуина у нас с тобой уже есть.

– Зато таким специалистом является Мехмед-бей, в миру подполковник ГУГБ Мехмед Османов, – сказал адмирал Ларионов.

Я, честно говоря, ничего так и не понял из этого разговора, хотя он и велся на чистом русском языке.