Война на Дунае

Полковые командиры начали выходить из шатра, и барон попросил задержаться Егорова.

– Это тебе пакет, Алексей, – Генрих Фридрихович протянул плотную, хорошо провощённую бумагу, когда они остались одни. – Там приказ о выделении трёх рот твоего полка в твоё личное командование. И там же разрешение действовать этим отрядом самостоятельно. Зная Голицына, вовсе даже не удивлюсь, что он тебя постарается подле себя удержать. Иван Фёдорович тот ещё хозяин, рачительный, всё в свои цепкие, загребущие руки, что к нему попадёт, прижимает.

Да и резок он весьма, крут нравом – как-никак, а ведь представитель древнего боярского рода, который в Бархатную книгу империи занесён. Так что ты ему не перечь, молча и спокойно отдашь сей пакет и уже потом делаешь своё дело. А дело у тебя архиважное будет, господин полковник. Сам ты о нём меня просил, вот значит и думай, как же его теперь лучше исполнить. Помнится мне, что твои ребятки с одного из дозорных отрядов недавно место квартирования беслы нашли?

– Так точно, ваше превосходительство, отряд поручика Воронцова его обнаружил, – подтвердил Егоров.

"

"– Вот, правильно, – кивнул барон. – Вёрстах в восьми восточнее Исакчи на перекрёстке трёх дорог занимаемое ими село стоит. И с него остатки султанской гвардии выпускают свои дозоры для объезда реки. Но самая главная их задача даже не в этих объездах, а в охране знамени крепости Измаил, спасённого ими при штурме. Только благодаря нему они своих голов не лишились, и берегут его теперь беслы как зеницу ока. Ну а зачем же туркам знамя той крепости, которую мы у них штурмом взяли, Алексей? Совсем оно им ни к чему.

Вот и забери его у них, ни к чему им символ османской стойкости. Измаил – это теперь крепость русская, и точка! Над ним сейчас реет знамя Российской империи, и верю я, что будет оно так и далее реять в веках. А ещё можешь забрать себе и знамя своих кровников, этих недобитков – беслы. Без него им никогда уже не быть султанской гвардией. Даже если кто-то и ускользнёт от вас, султан им такую потерю ни за что уже не простит.

– Понял, Генрих Фридрихович, спасибо вам, – глухо поблагодарил своего покровителя Егоров. – Для меня и моих егерей это важно. Будьте уверены, теперь уж мы не упустим волков.

– Очень надеюсь, – кивнул фон Оффенберг. – Но для меня главное – это всё-таки Измаильский стяг. Ладно, мне идти к Репнину на доклад нужно, вот-вот уже де Рибас должен пожаловать. Ох и характер же у испанца, я тебе скажу, Егоров. Вот кому фельдмаршальский жезл-то в пору.