Война на Дунае

 – Было больше, но несколько офицеров переводом из других полков пришли. Четверых командиров полурот нет, и вот должность старшего оружейной команды…

– Н-да-а, такого знатока в этом деле, как твой друг, найти будет очень непросто, – глядя на помрачневшего Егорова, сказал Генрих Фридрихович. – Ладно, готовь своих людей на испытательные экзамены. Приказ о них уже подписан командующим. Старшим комиссии назначен я. Но это не говорит о том, что твоим будет легко. Спрашивать со всех будем строго, чтобы только самые лучшие из нижних чинов в офицеры проходили.

И потом бы не позорили этот высокий статус своим невежеством. Владимир Семёнович, – обратился он к своему заместителю, – напомни, сколько у нас всего по спискам к сдаче на сей раз допущено?

– Тридцать восемь, Генрих Фридрихович, – ответил тот по памяти. – Подавали на сорок семь, но там же восьмерых мы на предварительных слушаниях по тем или иным причинам от общего числа отсеяли, а один на недавних Дунайских поисках погиб. Так что итоговое число тридцать восемь.

– Ну, значит, так тому и быть, – кивнул барон, – испытания назначаю на послезавтра. Прямо после всех утренних совещаний и начнём. А членов комиссии вы сами завтра с утра оповестите. Ну что, господа офицеры, готовимся к грядущим серьёзным событиям и боям, а то, что они непременно будут, я полагаю, ни у кого уже не возникает сомнений? – оглядев сидящих, проговорил генерал-поручик. – Ну вот и хорошо. На этом сегодняшнее совещание считаю законченным.

Думаю, будет излишне предупреждать, чтобы каждый из вас держал при себе то, что только что здесь услышал."

"– Любишь ты начальство за усы дёргать, Алексей, – неодобрительно проговорил Митя, шагая рядом с Егоровым. – И так на тебя Потёмкинское окружение с прищуром смотрит. «Атаковать по-Суворовски». «Не числом, а умением!» Где Александр Васильевич сейчас, а где Потёмкин, вернее сказать, возле кого? Вот то-то же! Думать, Лёшка, надо, прежде чем говорить! Он столько битв выиграл, Измаил вон взял, а нет его теперь на Дунае.

В глухой Финляндской провинции фортеции на бумагу срисовывает. Вот договоришься, тоже куда-нибудь за Тобол, в тайгу, или в Яицкую степь отправят. И будешь там с инвалидами из-за частокола дикие окрестности оглядывать. От тоски ведь зелёной помрёшь. А у тебя семья, дети. Это какую же ты им долю желаешь?

– Ничего, и за Тоболом люди есть, – усмехнулся Егоров, – империя до самого Восточного океана у нас раскинулась.