Война на Дунае

А там, как ты, наверное, помнишь по прошлому поиску, совсем рядом есть очень удобное место для переправы – остров Концефан, по которому проще простого паромный мост на наш берег навести. Потому и направили группу поручика Воронцова именно туда.

– А Травкина к Бабадагу, – докончил за него Алексей.

– Совершенно верно, Травкина по той же самой причине послали к Бабадагским лагерям, – подтвердил Толстой. – Но это не главное место, главное для нас это всё-таки Мачин. Именно около него, похоже, и будут происходить те события, которые и предопределят исход кампании этого года, а возможно, даже и всей войны.

В шатёр зашёл вестовой с большим глиняным чайником, кружками и наполненной мёдом чашей.

– Ваше высокоблагородие, вам разлить? Молока вот только, жаль, у нас нет. Знал бы, к интендантским заскочил и козьего спросил. Может, сбегать?

– Не нужно, Никита, спасибо, – поблагодарил вестового Алексей. – Ступай, нам с господином премьер-майором и без молока хорошо, а чай мы и сами разольём."

"– Хлопотное дело у тебя, Митя, – заметил Егоров, наполняя чашки травяным взваром.

 – Все сведенья о неприятеле через себя пропускать, обдумывать их и передавать начальству уже со своими выводами. За картографическую службу армии отвечать, в фортификационных работах смыслить, в фураже и провианте разбираться, даже в санитарное дело придётся вникать, чтобы строить прогнозы о боеспособности как вражеской, так и своей армии и потом сравнивать их. Знать о настроениях в частях у врага, понимать, силён ли он духом, какие у него командиры и даже отношение к ним у вражеских солдат и начальства. Агентурная работа, съемка местности, да много ещё чего придётся организовывать. И как только ты на такую должность согласился?

– Сам не понимаю, – пожал плечами Толстой. – Ты же знаешь Генриха Фридриховича, он любого сумеет убедить. Опять же, с другой стороны, карьерный рост, полезные связи и всё такое. Тут ведь не только с такими архаровцами, как ты, придётся знаться, но и с военными атташе многих иностранных государств.

Кстати, одного из них ты даже, по-моему, и сам знаешь. Иоганн Альбрехт фон Корф – ничего тебе это имя не говорит?

– Ну как же не говорит? – покачал головой Алексей. – Мы прекрасно друг друга с бароном знаем. Более того, я даже помню его денщика – если, конечно, он у него до сих пор тот же. Во всяком случае четыре года назад его, по-моему, звали Гюнтером.

– Это не тот ли самый барон, у которого ты со своим егерем ружьё на спор выиграл?

– Он самый, – кивнул Егоров.