Война на Дунае

Воссоединившись же и поступив в моё полное подчинение, егеря особо себя не проявили. Обычная дозорная служба лёгкой пехоты, – пожал он плечами, – ничего примечательного.

– Ваше высокопревосходительство, – барон обратился к сидящему рядом с ним Репнину, – генерал Голицын немного ошибся, поведав нам о захвате крепости Исакчи, ну что же, ничего страшного, такое бывает. Полковник Бардаков Пётр Григорьевич его только что поправил, и мы теперь имеем полное представление обо всём деле, в том числе и о наступлении отряда на Мачин.

А вот о том, какое задание было у части так называемых «отторгнутых» егерей, позвольте уже мне, Николай Васильевич, до всех присутствующих довести. Чтобы ни у кого ошибочного представления, как неудачно выразился генерал-майор, «об их прогулке, пока остальные били неприятеля» не было.

– Доводите, Генрих Фридрихович, – благосклонно кивнул Репнин, – тут уже скрывать нечего. Утверждённое мною лично задание отряд полковника Егорова выполнил полностью и с честью, о чём я отдельным рапортом доложился генерал-фельдмаршалу Потёмкину, а ввиду его особой важности ещё и самой матушке императрице…

По рядам стоящих полковых командиров пошло шевеление, и пролетел шёпот.

– Пожалуйста, доводите, – махнул рукой Репнин.

– Задачей особого отдельного полка егерей главного квартирмейстерства армии помимо оказания помощи в проведении задунайского поиска отряду генерала… – Барон скосил глаза на ёрзающего Голицына. – …Было ещё и захватить знамя крепости Измаил.

Той самой крепости, которая считалась неприступной, и победа над которой будет совсем скоро праздноваться с особым размахом в нашей столице. И где помимо высшего общества всей нашей империи будут присутствовать и представители многих дворов Европы. Надеюсь, вы представляете весь размах и всю торжественность сего празднества возвеличивающего славу русского оружия?

Барон сделал многозначительную паузу. В шатре стояла гробовая тишина.

– Так вот, господа, – фон Оффенберг, оглядев присутствующих, продолжил излагать далее: – Как это водится на таких торжествах, перед престолом нашей матушки императрицы будут склонены все добытые нами под Измаилом знамёна и бунчуки разбитых османских алаев и боевых частей.

И все они, разумеется, уже давно находятся в Санкт-Петербурге, дожидаясь своего часа. Повторюсь: все, кроме одного, кроме, собственно, самого важного знамени Измаила – его главного крепостного штандарта.