Двойник Короля 7 (СИ)

— Подведём итоги, — обратился я к построившимся мужикам. Взглянул на Мехова, Трошкина, Патрушева, Козинцева и Костёва — все смотрели на меня с уважением. Лица измождённые, но в глазах огонь. В них что-то есть — стержень, который не сломится. — Отряд Воронова…

Покачал головой, глядя на барона. Фёдор Васильевич смотрел в землю и даже не шевелился. Ссутуленные плечи, опущенная голова — картина полного поражения.

— Убиты в тридцати задачах из тридцати. Поздравляю вас! Ваш командир уничтожил почти пятьдесят человек и сам умер по меньшей мере раз сто.

Раздались шумные аплодисменты. Воронов, красный как рак, молчал, опустив голову ещё ниже. Его отряд сверлил аристократа глазами, полными ненависти. Солдаты, будь у них возможность, прикончили бы барона несколько десятков раз. Вижу, как почти слышно скрипят зубы ребят.

У моего воспитательного плана было и второе дно. Все теперь понимают, что такое хреновое командование. Бойцы начали ценить своих командиров ещё больше, да и меня тоже.

Отряд Воронова уже несколько раз подходил ко мне с просьбами сменить им командира. Но я отказывал и по их глазам видел понимание — так тоже бывает. На войне не всегда достаётся хороший командир. А что делать? Терпеть и подсказывать — всё, что остаётся.

— Это я! — вдруг выпалил Фёдор Васильевич, шагнув вперёд. Его голос сорвался, почти перешёл на фальцет. — Ребята не виноваты! Я и только я. Моя ответственность.

Я сдержал улыбку. Самолюбие, высокомерие, эгоизм — всё дало трещину.

— Младший лейтенант Магинский, можно ли вас на пару слов? — спросил меня Воронов, когда закончили разбор.

Мы отошли в сторону. Солнце слепило глаза, и Воронов прикрыл лоб ладонью, пытаясь разглядеть выражение моего лица.

— Я понял, — опустил он голову, ковыряя носком сапога песок. — Армия и война — не моё… Другое дело — Томская губерния, дом…

— Там и трава зеленее, и сметана гуще, — хмыкнул в ответ.

— Помоги, — сквозь зубы произнёс паренёк, это слово далось ему явно с трудом. — Я не хочу быть ничтожеством. Раньше не понимал, что такое ответственность за людей, пусть они и простолюдины. Из-за меня погибнут бойцы, да и сам сдохну в какой-нибудь выгребной яме.

— У нас осталось шесть дней, — покачал головой, оценивая его решимость. — Будет сложно, больно, подохнуть захочется. Ты уверен, что готов к этому?

— Да.