Двойник Короля 7 (СИ)

А младший лейтенант Магинский — действующий военный с присвоенным званием. Поэтому он тут выше вас… Господа земельные аристократы, его приказы — это приказы офицера, хоть он и прибыл на обучение, как и вы, — закончил Царёв.

Нужно было видеть их лица. Смесь шока, непонимания и затаённой ярости. Те офицеры, которые находились в столовой, улыбались, словно дети, получившие долгожданный подарок. Им было интересно посмотреть на представление и понять, кто я больше: аристократ или военный. Поэтому и не вмешивались. Капитан посмотрел на них и поморщился.

Крикуна уже увели на улицу. Прапорщик держал его крепко, словно тисками. Раскольников дёргался, как пойманная рыба, но вырваться не мог. За ним бледной тенью следовала группа его приятелей.

— Сержант Костёв приставлен к Магинскому как помощник по приказу штаба, он его будет сопровождать. Так что умерьте свой пыл, — продолжил капитан, обращаясь ко всем остальным. — И чтобы это было в последний раз! Или я разрешу Павлу Александровичу заняться вашим воспитанием.

Все опустили головы и потупили взгляды. Никто не смел смотреть в глаза.

— Вижу, Магинский, решил сразу себе врагов завести? — подошёл ко мне Константин Константинович. Его взгляд был проницательным, он явно оценивал меня заново.

— Никак нет, — мотнул головой. — Я тут не ради друзей, а для выполнения поставленных задач. А в армии главное что?

— Что? — опешил он, не ожидая вопроса.

— Субординация, дисциплина и выполнение поставленных задач и приказов.

Капитан улыбнулся. Это была не та фальшивая улыбка для подчинённых.

— Вот, значит, какой ты… Хорошо… Хорошо… — буркнул мужик и вышел, сунув руки в карманы.

Я занял пустой стол у окна и отправил Колю за обедом. Вокруг стало тихо, остальные курсанты старались не встречаться со мной взглядами. Даже те, кто сидел ближе, отодвинулись, освобождая пространство вокруг.

Возле линии раздачи вышло достаточно забавно. Все присутствующие аристократы расступились и пропустили Колю первым.

Костёв вернулся с подносом.

Когда мы встали, чтобы уйти, то в зале стояла такая тишина, что можно было услышать, как жуют люди на другом конце столовой.