Двойник Короля 7 (СИ)

Пустим бронемашины и только потом пехоту!

Артефакт завибрировал, подтверждая передачу сообщения.

— Да, мы раскололи языка! — продолжил лейтенант. — Всё, собака, выдал. Да, уверен! Да!

Статический треск был ему ответом. Журавлёв опустился на стул и взял телеграф. Пальцы быстро отстукивали шифровку:

«Он… Я не знаю, как, но сломал того, кого мы крутили два дня. За сорок минут. Выбил из него даже детские воспоминания. Без криков, боли и всего остального. Я такого не встречал. Его навыки… Это точно пацан? Словно передо мной какой-то мужик пятидесятилетний.

Журавлёв замер, ожидая ответа. Через несколько минут телеграф затрещал. Лейтенант склонился над аппаратом, расшифровывая сообщение:

«Продолжайте».

Лаконично, как и всегда.

Мужик скривился. Приказ есть приказ. Он достал из кармана серебряную фляжку, открутил крышку и налил в стакан янтарную жидкость. Глотнул, поморщился от крепости и закурил.

— Ничего не понимаю, — произнёс в пустоту. — Если этот Магинский такой… умелый, чего его в рядовые сначала запихнули и лишь прапора дали? Откуда у имперского сопляка такой опыт?

Дым сигареты поднимался к потолку, рассеиваясь в затхлом воздухе бункера. Журавлёв тряхнул головой, словно отгоняя непрошеные мысли, и поднялся. Пора было приступать к следующему этапу.

* * *Нас разбудили резко, бесцеремонно. Пинок под рёбра — не то, что ожидаешь спросонья.

— Подъём, шакалы! — рявкнул военный.

Открыл глаза, сразу же ощутив острый приступ голода. Сколько мы уже не ели? Два дня? Три или больше? В желудке будто поселилась ледяная пустота, но была и другая — желание женщины. Странно, сейчас это желание затмевало даже голод.

Коля смотрел на меня опухшими от недосыпа глазами, ожидая указаний. Его руки дрожали, но взгляд стал твёрже. Первый этап испытаний он прошёл. Не блестяще, но всё же прошёл.

Нас вывели из подземной базы. Свет фонарей ударил в глаза, заставив прищуриться. После дней, проведённых в тёмном подвале, он казался нестерпимо ярким. Моргая, я осмотрелся. Теперь понятно: мы в землянке, которую хорошо укрепили и расширили. От основного строения тянулись ходы в разных направлениях, как щупальца огромного подземного осьминога.

Глаза привыкли. Вокруг раскинулась степь — выжженная солнцем, пожелтевшая. Ветер гнал по ней волны, как по морю.