ВоенТур 2 (СИ)

А пока самое пристальное внимание караульной службе и разведгруппам, которые постоянно должны прочесывать местность, имея категорический приказ не проводить никаких акций — только наблюдение!

В первую же ночь Маркони сообщил, что с заходом солнца поисковая активность немцев резко падает. Этим мы и решили воспользоваться — после соединения с группой будущего маршала, продвигаться на восток будем ночами, тем более, что есть возможность использовать наши смартфоны как ПНВ. Как объяснил наш радиобог, надо всег лишь снять с матрицы какую-то пленку.

Ага, всего-лишь… А как объяснить местным, что это такое? Короче, как красиво залегендировать наличие этих девайсов? Та еще задачка! Тем не менее, это надо было решать в обязательном порядке. Но наш «мозговой штурм», который мы устроили с дедом Павлом, пока ничего не дал.

— Ладн… — с какой-то грустью начал говорить я, и в этот момент застыл, остановившись на полуслове. Откуда-то с юа доносился еле слышный, но такой знакомый — шла колонна бронетехники. Оглянувшись, я обомлел — по грунтовой, извилистой дороге между холмов, и в правду неспешно шла колонна, с танками во главе.

Такие же серые, как и у немцев, только пожалуй другого силуэта. Но с такого расстояния пока не разобрать чьи. — Неужели нас обнаружили?

— Товарищ командир, — изумленно ахнул, стоявший рядом сержант, — кто это?

— Ослеп сержант? Танки… Чьи — пока не понять. Бинокль в командирской машине остался.

— Так я мигом, — оживился сержант.

— Хорошо. Давай.

— Я как мышь! — произнес оживший сержант.

Думать о плохом ему не хотелось…

Впрочем, проблема опознания решилась раньше, чем жизнерадостный сержант принес бинокль. Колонну обогнала наша «эмка», и уже подъезжая из нее высунулась рука с белой тряпкой. А затем из остановившейся легковушки не спеша выбрался человек, в котором я без труда опознал Якубовского."

"Уже через полчаса широкая лощина назначенная местом размещения для пришедшей руппы начала заполняться техникой, гулом техники и забористым матом людей. В некоторых местах деревья росли достаточно редко, и между ними можно было свободно расположить технику, а раскидистые кроны, шумящие в вышине, обещали защиту от палящего солнца днем.

Медленно, задним ходом, машины вползали под деревья и глушили двигатели. Когда последний работающий мотор был заглушен, и не стало рева двигателей и лязга гусениц, наступившая тишина многим казалась оглушительной. Постепенно лес, напуганный незнакомыми громкими звуками, вернулся к своей обычной жизни.