Вновь учиться жить

Давно ей предлагали жить поблизости, настаивали на переезде, и наконец-то она согласилась, совсем обессилев в деревеньке. Бросила все: небольшой домик, огромный огород, сад и старика своего, алкаша спившегося.

Всю жизнь Людмила мучилась с ним, тянув двоих детей, не переставая драться с мужиком, когда начинал продавать вещи из дома. Было все в их семейной жизни. Ревела, угрожала, но в деревне свои законы. Терпела. Не жизнь, а каторга. Но как бы тяжело ни было, она вырастила детей, и сейчас гордилась ими.

Полноватая женщина встала с дивана и, сделав зарядку, направилась в ванную комнату. Через полчаса она сидела в кухне, попивая чай с зефиром в шоколаде, которые очень любила. Даниил ей всегда приносит, зная материнскую слабость. Сама она такие лакомства не покупала, пенсия не позволяла, но дети помогали, не принимая возмущений, забивая ее холодильник полностью продуктами, обеспечивая всем необходимым.

Через несколько часов Валя должна завести ей внучку, так как Дашеньке только в сентябре идти в сад, поэтому бабушка с радостью сидела с ней, гуляя до вечера, пока не забирали.

У сына пока не было детей, он недавно женился, и Людмила Алексеевна надеялась, что скоро и они порадуют ее внучками.

Решив приготовить пирог с курицей и картошкой, достала слоеное тело их холодильника, чтобы отошло.

Замерев, Людмила стала прислушиваться и, не выдержав, подошла ближе к соседской квартире, собираясь постучать. Только прислонила кулак к железной двери, как сразу заметила, что она и не закрыта.

– Мама! Мамочка! Мамочка! Открой глазки!

Паника в крике ребенка заставила пожилую женщину войти в дом. Быстренько скинув сланцы, торопливо пошла на голос Алины. То, что она увидела, заставило ее похолодеть от страха. Оля, добрая и отзывчивая соседка, лежала на полу, а ее дочка тормошила женщину, пытаясь разбудить.

Латрова была без чувств, бедра и низ халата замараны кровью.