Внеклассное чтение. Том 1

 — Что я вам сделал?

— Пока ничего, воробей, но скоро сделаешь мне много хорошего, — радостно сообщил гвардеец, влезая на подоконник с ногами. — Благодаря тебе я спишу половину долга.

Раскрыл окно широко, взял свою жертву покрепче, раскачал.

— Дознаются! — воззвал Митя к разуму злодея. — Прохор Иваныч поймёт!

Пикин раскачивать мальчика перестал, немного подумал.

— Не докажет. Лазил пострелёнок по окну, да сорвался. Ну, лети, воробышек.

И с этим напутствием швырнул царского воспитанника вниз — прямо на острые ежовы иглы.

Но немного не рассчитал силу преображенец — очень уж лёгок был метательный снаряд и пролетел чуть дальше, чем следовало.

Смертоносная щетина мелькнула перед самым лицом вопящего Митридата, не зацепила. Он вне всякого сомнения всё равно убился бы насмерть о гранитные ступени, если б не чудо — уже второе за сей кошмарный день, если вспомнить спасение из колодца.

По ступенькам поднималась гаргантюанских размеров дама: куафюра у неё была вся в веточках, увенчанная картонным соловьём, а широчайшее платье a la panier[11] являло собой вид цветущей поляны.

Сам не помнил, как пробежал через сад и вылетел из ворот. Приходить в себя начал от холода. Ещё сколько-то пометался туда-сюда по заснеженной площади, вконец продрог и сообразил: деваться некуда, нужно идти назад, а там броситься в ноги матушке-государыне и всё-всё ей рассказать. Пускай или поверит и защитит, или рассердится и отошлёт к папеньке с маменькой.

Зябко обхватив себя за локти, потрусил назад к воротам.

— Куда? — рыкнул на него часовой. — А ну кыш!

— Я — Митридат, царский воспитанник, — начал объяснять Митя, но солдат только выругался по-матерному.

— Ишь, мочалку прицепил, паскудёнок!

Сдёрнул с Митиного подбородка фальшивую бороду и отвесил такую затрещину, что чудо-ребёнок кубарем полетел в сугроб.