Внеклассное чтение. Том 1

Мартышка скрючилась, обхватив белеющую во мраке полную ногу. Не исцарапает? Нет, обрадовалась избавителю — обняла его за шею, и он полез обратно, стараясь не слишком высоко поднимать юбку от пола.

Митю встретили рукоплесканьями и шутками. Шутки были взрослые, несмешные. Митя умел их распознавать по особенному тону, каким сии mots[8] произносились, и в смысл не вникал — пустое.

— Мал, да удал! Везде побывал, всё повидал!

— Одним махом двух нимф услаждахом!

— С новым галантом вас, Марья Прокофьевна!

Право, как дети малые.

Зефирка ручонки расцепила, скользнула на пол, да и замерла, очарованная пряжкой на Митином башмачке. Цветные стёклышки так переливались, так сверкали — заглядение.

Потрогала, подёргала, потом вдруг как рванет!

— Отдай!

Куда там. Коварная тварь сунула трофей в зубы и припустила прочь на всех четырёх лапах, ловко лавируя меж ног.

— Пиши пропало, — сказал старичок-сосед. — Что пряжка, третьего дня эта поганка у меня с груди звезду Александра Невского упёрла! Любит, сволочь, блестящее.

А Митя взглянул на осиротевший башмак, ещё недавно столь нарядный и прекрасный, — слёзы брызнули. Ну, проклятый Cercopithecus[9] из семейства приматов, нет такого закона, чтоб у дворянских сыновей пряжки воровать!

И ринулся в погоню — тоже на четвереньках, ибо так обсервация лучше.

Ага, вон ты где, за лаковыми ботфортами! Зефирке игра в догонялки, похоже, понравилась. Она оборачивалась, корчила рожи, в руки не давалась.

От ботфорт к палевым чулкам; потом к старомодным башмакам с высокими красными каблуками; потом под кресло. Чуть-чуть не поспел за юбчонку ухватить, выскользнула. Но дальше прятаться Зефирке было негде: голый паркет, стена, боковая дверь.

Попалась!

Митя поднялся, растопырил руки.

— А ну, дай!

Мартышка вынула пряжку изо рта, сунула под мышку и вдруг отмочила штуку: подпрыгнула, повисла на дверной ручке, и дверь приоткрылась. Подлая воровка шмыгнула в тёмную щель, исчезла.

Ну нет, шалишь! Митридат Карпов от поставленной цели не отступится.

Митя оглянулся назад — одни спины, никто не смотрит. Стало быть, вперёд, в погоню.

Зефирка ждала на том конце большой, с завешенными окнами комнаты. Задрала юбку, махнула хвостом, для которого в панталончиках имелся особый вырез, и побежала дальше — но не слишком споро, будто не хотела, чтоб преследователь совсем отстал.

Так пробежали пять или, может, шесть пустых комнат.