Внеклассное чтение. Том 1

Постоял у порога, откашлялся и направился прямиком к камину, подле которого сидели Хавронская и Митя.

Посмотрев в лицо вновь прибывшему, Митя ахнул. Этот взгляд из-под чёрных бровей, скептические морщинки у глаз, высокий лоб не узнать было невозможно.

Данила! Но сколь преображённый!

Без бороды, с обнажившимся лицом — худым, тонкогубым, прорытым резкими складками — он вовсе не походил на старика. Скорее на зрелого мужа, не так давно преодолевшего цветущую пору жизни. Длинные волоса лесной лекарь обстриг чуть ниже ушей, вверху взбил, сзади завязал в косицу и теперь их седина выглядела обыкновенной припудренностыо.

Смущённо подмигнув Мите, Фондорин поклонился графине. Та морщила лоб, словно не могла припомнить давнего, успевшего подзабыться знакомого.

— Раз уж я в городе… — Данила запнулся и слегка покраснел. — Одним словом, решил вот принять городской вид, чему поспособствовал мой друг и многолетний корреспондент, местный судья. Вот, одолжился из его гардероба.

Только теперь, по голосу, Павлина его признала.

— Ах! — воскликнула. — Так вы не поселянин? Мне следовало догадаться по вашей речи. Но кто вы? Какого звания?

— Данила Ларионович Фондорин, природный русский дворянин. Готов к услужению вашего сиятельства.

Хавронская ответила церемонным наклоном головы. Её серые глаза взирали на преображённого Данилу с интересом.

— Как? Фон-Дорн? Не родственник ли вы генерал-поручику Андрону Львовичу Фон-Дорну, наместнику ярославскому? Но, прошу вас, садитесь.

— Как же, это мой кузен, сын родного моего дяди.

Данила сел на край стула, изящно опёрся о стол локтем. От первоначального смущения, если оно вообще не померещилось Митридату, не осталось и следа. Бывший камер-секретарь держался уверенно, а говорил гладко и непринуждённо, будто заправский посетитель салонов.

— Андрон уже генерал-поручик? Высока взлетел. Два года назад, когда я покинул Москву, он вышел из армейских полковников статским советником. Впрочем, нимало не удивлён. Их ветвь побойчее нашей.