Вне зоны доступа

Ну, может быть, и не совсем парень, но из-за высокого роста и крепкой фигуры назвать его мальчиком язык не поворачивался.

— Привет. Что за срочность? — подала я голос, чтобы обозначить свое присутствие. Обращалась я, конечно же, к бабе Капе, но мой взгляд был сосредоточен на незнакомце. Он как будто меня притягивал. Чем? Кажется, я догадывалась. Но просто отказывалась верить.

— Вот. Гость у нас из самой области. Павлик… Хм… Он тут кое-что интересное пришел рассказать. Про губернаторские делишки…

Что общего могло быть между парнем в потертых джинсовых шортах и губернатором, я не знала.

Но почему-то мне даже в голову не пришло усомниться, что эта связь имеется.

— Мне бы с Валентином Петровичем побеседовать. Его точно нет?

— Точно-точно! Говорю же тебе — в больнице он. Ранен на службе… Да ты Яське можешь все рассказывать. Она ему передаст, — распорядилась баба Капа, ставя на стол перед пацаном тарелку наваристого рагу.

— Я не хочу, — замотал вихрастой головой Павлик, но жадный взгляд, брошенный на тарелку, свидетельствовал об обратном.

Что-то едва уловимое в его позе… или повороте головы, или жесте, которым он поправил упавшие на лоб волосы, заставило мое сердце пребольно удариться о ребра. Я нашарила за спиной стул и осторожно опустилась рядом.

— Ешь. Раз из самой области приехал — значит, давно не ел. Как тебя только родители отпустили?

Паша бросил на меня странный взгляд из-под отросшей челки и снова впялился в стол.

— Меня мать послала. Предупредить… Она у меня секретарем работала.

У губернатора.

Я перекинулась взглядом с бабой Капой и сглотнула ставшую вдруг вязкой и горькой слюну.

— У губернатора, значит?

— Угу. Ну, вот и услышала случайно, как он обсуждал с кем-то… кхм, — парень откашлялся, — поджог в вашем заказнике.

— Поджог?

— Ага. Поджог. Чтобы следы вырубки скрыть.

— Вырубки? — в очередной раз повторила я, — Черт… Прав был отец — не все так гладко с теми документами!

— Они еще и о… кхм… Валентине Петровиче говорили.

Если это возможно, мое сердце опустилось еще чуть ниже.

Опасаясь услышать продолжение, я уставилась на бабку. Как в детстве, в поисках утешения. Как если бы она и правда могла укрыть, уберечь меня от всех бед и невзгод.

— Что именно?

— Мама сказала мне говорить только с ним.

— Но он ранен. То, что ты хотел ему рассказать, может быть, как-нибудь связано с тем, что случилось?

Пашка опустил голову еще ниже и всковырнул крупным длинным пальцем расшитую незабудками скатерть.