Двойник Короля 10

Даже грудь, секунду назад розовая и манящая, стала бледной, как мел. На коже выступили мурашки, а из горла вырвался нечленораздельный звук — что-то среднее между сдавленным хрипом и приглушённым визгом.

За её спиной возвышалась Лахтина. И не в человеческом облике, а во всей своей первозданной красе — громадная тварь с хвостом, способным пробить камень, и клешнями, которыми может разрезать сталь. Каждая пластина хитинового панциря отливала глянцем в свете комнаты. Королева скорпикозов — глиняный монстр, которого боялись даже в её родных землях.

Мать перевёртышей затряслась, как в лихорадке. Капельки пота выступили на её коже, смешиваясь со слезами, струящимися по щекам. Рот открывался и закрывался, как у выброшенной на берег рыбы., но звуков больше не было. Видимо, ужас парализовал голосовые связки."

"Лахтина дрожала. Каждая пластина её тела вибрировала от напряжения. Хвост метнулся вперёд, остриё остановилось в миллиметре от сердца женщины. Глаза королевы горели яростью, клешни щёлкали в предвкушении убийства, а хвост подрагивал, словно натянутая струна, готовая вот-вот порваться.

— Узнаёшь старую знакомую? — спросил, подходя к женщине.

Воздух пропитался запахом страха — кислым, резким, звериным. Мать перевёртышей пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. Её колени подкосились, она сползла вниз, выставив перед собой дрожащие руки в слабой попытке защититься от неминуемой смерти.

Лахтина наклонилась вперёд. Хвост снова дёрнулся, как живой, независимый организм, ищущий свою жертву.

— Скажи, это намного лучше, чем покувыркаться в кровати? — наклонился я к трясущейся женщине.

Её глаза бешено метались от меня к Лахтине и обратно. Она пыталась говорить, но выходили только невнятные обрывки слов, перемежающиеся сухими рыданиями. Ужас сковал её так сильно, что даже мышцы отказались работать.

Я решил попробовать кое-что интересненькое, что-то новое. Пора проверить, как далеко простираются границы возможного.

— Слушай меня внимательно! — схватил её за плечи и встряхнул. — Сейчас ты как примерная девочка принесёшь клятву крови. А я со всей милостью, присущей мне, приму её.

— М-м-м-м-м! — стуча зубами, попыталась что-то сказать мать перевёртышей.

— Да-да! — кивнул, усмехаясь. — Можешь называть меня «мой господин».