Внеклассное чтение

Жанна опрокинулась на пол, ее рука откинулась в сторону, блеснув серебристыми ногтями.

– Вы работаете на Мирата Виленовича, да? – спросил Николас убийцу.

Тот помотал головой, вытер нож о блузку мертвой женщины. На белом шелке осталось две длинных алых полосы.

– Тогда… тогда почему?

Утконос почесал бритый затылок, нехотя ответил:

– Не знаю… Наверно, потому что хреновый из меня профессионал. Вот Макс – другое дело.

Он склонился над своим поверженным напарником, стал щупать ему пульс на шее.

– Я не понимаю, – все не мог опомниться Ника.

– Нет. Я просто человек. Сам по себе.

Угу, вроде жив…

– Правда? – обрадовался Фандорин. – Я его не убил?

– Нет. Оклемается.

– Коля! – закричала через дверь Миранда. – Ты живой? Коля!

– Да-да, – нетерпеливо откликнулся он. – Анатолий, почему вы это сделали? Я думал, вы…

Фандорин не договорил, потому что не сумел подобрать правильных слов, но Утконос понял и так.

– Ты думал, я пень безухий? Нет, Коль, я давно к тебе приглядываюсь.

Толя открыл комнату, где была заперта пленница, и немедленно получил удар дверью по носу. В холл стремглав вылетела Мира, мельком взглянула на следы побоища и бросилась к Николасу.

– Уроды! Козлы! Что они с тобой сделали! Тут больно? – Она потрогала его щеку, отняла пальцы – они были красными.

– Да ерунда, ссадины, – ответил Ника, чувствуя себя персонажем из голливудского фильма. (Are you okay? – I'm fine. И небрежно размазать кровь по лицу.)"

"– Валить надо, – сказал Толя. – Ты правильно говорил. Ястыков за облом с нас спросит.

Мира посмотрела на Утконоса, перевела взгляд на Фандорина.

– Он что, за нас? Николас кивнул. – Его папа подослал, да?

– Нет. Твой папа… купил Ильичевский комбинат…

Сказал – и отвернулся, чтобы не видеть ее лица.

Нет, ее глаза были сухими, только блестели ярче обычного.

– Тогда почему он нам помог? – шепнула она Николасу на ухо.

– Потому что слово эффективнее кулака, я тебе это уже объяснял.

Она взяла его за руку, посмотрела на разбитые костяшки:

– Оно и видно. – И вдруг поцеловала его окровавленные пальцы, а потом расплакалась.

Толя тронул Фандорина за плечо.

– Все, ноги. Макс пускай сам. Он скоро очухается. Калач тертый, выкрутится.