Внеклассное чтение

 – Все нормально.

Потом, мельком взглянув на Нику и секунду поколебавшись:

– Он в порядке.

Фандорин надеялся, что правильно истолковал значение этой фразы – подозрение в предательстве с него снято."

"– Да. И он, и она, – сказала затем Мира, покосившись на Ястыкова с Жанной. И после этого уже ничего не говорила, потому что к беседе подключился Олег Станиславович.

– А ты думал? – хмыкнул он. – Конечно, слушаем. Ну что, Куцый? Как будем работать?

Долгая пауза.

– Нет, не пойдет, – заявил Ястыков.

Не договорил. Очевидно, Мират Виленович его перебил.

Жанна отобрала у Миры трубку – девочка свою роль уже отыграла.

– Зачем так громоздко? – снова возразил Олег Станиславович. – Я на это согласиться не могу…

А сам подмигнул Жанне и показал ей большой палец. Похоже, возражал не всерьез – все шло по плану.

– Разъединился, – улыбнулся Ястыков, снимая наушники. – Ух, какой крутой и непреклонный. Отлично, Жаннуля, ты опять угадала.

– Гадают на кофейной гуще, а это называется прецизионный расчет, – назидательно ответила та. – Ну вот, Ника. Как и предполагалось, благородный отец потребовал, чтобы посредником был ты. Тянутся к тебе люди, доверяют. Будешь исполнять арию «Фигаро здесь, Фигаро там». Оплата согласно договоренности.

– Сколько вы ему платите? – быстро спросила Миранда. – А ну говорите, не то больше к телефону не подойду. Сами слышали папино условие: чтоб я звонила каждые два часа.

Задетый презрительностью ее тона, Николас не смог себе отказать в горьком удовольствии, попросил:

– Расскажите, Олег Станиславович, какой гонорар мне причитается.

Хотел устыдить Миру, а вместо этого встревожил Ястыкова. Быстро переглянувшись с Жанной, предприниматель сказал:

– Николай Александрович, мы же договорились. Если вас эти условия не устраивают, я готов дополнительно выплатить компенсацию вашей семье. Но оставить вас в живых я не могу.

Отличная мысль пришла в голову Фандорину. Рано или поздно Алтын выяснит, кто убил ее мужа, она такая. А докопавшись до истины, непременно захочет расквитаться. Представления о морали у нее не христианские, врагам она прощать не умеет, и за вырванное око выцарапает два. Честно говоря, в данный момент он не мог осуждать ее за кровожадность нрава.