Внеклассное чтение

Выводов отсюда проистекало как минимум два. Первый: оказывается, помощники Жанны умеют проникать в чужие квартиры и производить там обыск, не учиняя погрома и вообще не оставляя каких бы то ни было следов. И второй вывод, еще более пугающий: Алтын и дети от подобных вторжений абсолютно ничем не защищены. Именно это Жанна, должно быть, и хотела ему лишний раз продемонстрировать.

Пока Инга Сергеевна с любопытством разглядывала геральдических зверей на грамоте, Николас для пущего эффекта прибавил:

– Как видите, нашему баронетству нет и тридцати лет, но вообще род Фандориных очень древний, еще от крестоносцев.

Хозяйка смущенно попросила:

– Можно я сделаю ксерокопию? Нет, нет, не для проверки, что вы! – Блеснув голливудской улыбкой, призналась. – Хочу подругам показать, а то не поверят. Знаете, я ведь тоже из дворянского рода. Мой прадед, Серафим Пименович Конюхов, при царе Александре Третьем получил личное дворянство. Вот он, видите? Я по старой фотографии заказала.

Посреди стены, на самом почетном месте, висел сияющий лаком портрет чиновника, судя по выпученным глазам и носу картошкой, а в особенности по имени-отчеству, выслужившегося из поповских детей.

Николасу стало стыдно, что он расхвастался своими крестоносцами, однако Инга взирала на своего предка с гордостью. Наверное, полагала, что личное дворянство – это какая-то особенно почетная разновидность аристократии, с личным шофером и личной охраной.

А дальше разговор перешел в аспект практический: сколько гувернер будет получать, где жить, с кем питаться.

Из этого Николай понял, что пропуск на эшафот он себе благополучно добыл, и внутреннее напряжение немного ослабло.

– Наша Мирочка – девочка необыкновенная, вы сами увидите, – стала рассказывать хозяйка про ученицу. – В чем-то она гораздо взрослее своих сверстниц, а в чем-то, наоборот, сущий ребенок.

Могу себе вообразить, кисло подумал Фандорин, представив себе, что за чадо могло взрасти в этом кукольном доме за глухой стеной, сплошь утыканной видеокамерами.

Что было, действительно, необычным, так это имя. Во внешности Инги Сергеевны ничего семитского не было. Быть может, господин Куценко?

– Девочку зовут Мирра? – переспросил Николас.

– Нет-нет, – засмеялась хозяйка. – Имя у нее, конечно, ужасное, но не до такой степени. Не Мирра, а Мира, уменьшительное от «Миранда». Претенциозно, согласна, но нас не спрашивали.

Это загадочное высказывание поставило Фандорина в тупик, однако лезть с расспросами он не решился.