Вместе вопреки (СИ)

— Маруся сегодня всю ночь бунтовала, я думала с ума сойду, так что пусть еще немного поспит, хорошо? А открытку мы ей обязательно покажем. Уверена, ей понравится.

Тимур хватает новую огромную бетономешалку и убегает на площадку, а я еще раз повторяю Алене:

— Спасибо за подарок. — Очень хочется добавить привычное “не стоило”, но знаю, что это приведет лишь к очередному спору.

Мы садимся на лавочку и я, набрав побольше воздуха в легкие, выпаливаю:

— Я к нему сходила.

— Да ладно? — глаза подруги округляются и она осторожно спрашивает: — И что? Он согласился отдать тебе свой голос?

— Согласился, — вздыхаю.

— И…? — от нетерпения она даже толкает меня локтем. — Не томи.

— Я бы согласилась на любые условия, ты же знаешь. Но дело не в этом. Он знал.

— Что именно? — она удивленно поднимает брови, но тут же отрицательно мотает головой. — Нет, это исключено.

— Он сам сказал.

— Не может быть, Алиса, — все так же уверенно повторяет она. — Он не мог знать о существовании Тимура…

— Но тем не менее, — усмехаюсь я всеми силами пытаясь изгнать из голоса горечь.

— Но…, но он же, — подруга от волнения начинает даже заикаться. — Но он говорил что у него нет детей. Так искренне!

— Тебе? Ты с ним общалась? — теперь настала моя очередь округлять глаза. Хотя чему я удивляюсь? Скалаев давно был запретной темой в наших разговорах и вполне логично, что они с Аленой могли пересекаться.

Когда наши отношения с Маратом зашли в окончательный тупик, подруга предложила мне перевестись в Питер, даже нашла нам подходящий университет и сама уладила все вопросы с документами. Но за неделю до переезда я узнала, что беременна. Отец ребенка даже не захотел меня выслушать, а мой собственный сразу же отправил “решать проблему”.

Поначалу у меня было эгоистичное желание рассказать подруге о беременности, я была уверена, что она меня не бросит и останется в Москве… но для нее это бы значило испортить отношения с родителями и идти на попятную в деканат, дубовой дверью которого она громко хлопнула, забирая документы. Решение оставить ребенка было моим, а значит было бы несправедливо ожидать от нее готовности изменить свою жизнь.