Вначале было слово

Затем она осыпала Червякову градом ударов. В быстроте реакции и умении у единоборки было явное преимущество. Культуристка это быстро признала, скрывшись среди дерущихся.

Марципанов испытал сильное раздражение от мысли, что потеряет Червякову в первом же раунде. Отступив от собственных принципов, он свел культуристку со слабейшей, по его мнению, единоборкой. Остальные пары Игорь Леонидович составил быстро. Завтра — воскресенье, погода отличная, девочки наконец-то показали себя хорошо, их за это следовало поощрить.

— Завтра отведешь девочек на озеро. Пусть порадуются напоследок.

Радоваться захотели не все. Муза и многоборка остались, сославшись на травмы. И если у многоборки были на то все основания — вывихнутая рука отзывалась болью при каждом неловком движении, то Червякова выглядела довольно сносно. Куницына не успела или не захотела отработать на ней свои любимые приемчики, которыми она отправляла в нокаут соперников в восьмиугольнике."

"— Музочка, извини, мне сегодня будет трудно доставить тебе наслаждение, очень болит рука, — сказала многоборка, садясь на кровать рядом с Червяковой.

— Не извиняйся, глупенькая, и ничего не делай. Просто ложись. Я позабочусь о том, чтобы нам с тобой было хорошо. Ложись и наслаждайся.

— Да, но больше всего мне бы хотелось наслаждаться твоим телом. А здесь такая беда.

— В чем проблема? У тебя осталась вторая рука, губки, язычок. Я вся для тебя, бери меня, мы сейчас одни во всем мире, мы и наша любовь.

— Какая же я была бестолковая! Боялась тебя, вместо того чтобы отдаться страсти.

— Замечательно, что ты это в конце концов поняла. Знаешь, я сразу полюбила тебя и ждала момента с той минуты, когда ты появилась на острове.

Муза лгала, нагло и бессовестно. Она словно забыла о своих попытках совратить Юрьеву. Но, кажется, сейчас она сама верила собственной лжи. И для нее не было ничего прекраснее выразительных карих глаз любовницы, страстно глядящих на культуристку из-под бархатистых ресниц.

— Я хочу сказать… — начала многоборка.

— Т-с-с, — положила ей палец на губки Червякова. — Мы еще успеем наговориться. А другая возможность остаться наедине нам вряд ли скоро представится…

— Ух ты, какой песочек! — воскликнула Куницына, оказавшись на берегу.

— Ага, у богатых свои привычки. Был глинозем, стал кварцевый песок, — иронично откликнулась Жилкина.

— Думаешь, его сюда привезли?

— Нет, с неба упал. У меня зрение отличное.