Вначале было слово

Теперь к причалу могли спокойно подойти только он и Клим. Остальные до конца поединков оказались заточены на маленьком клочке суши.

Перепоручив свои вещи Климу, Марципанов обошел территорию лагеря. Как здесь спокойно, умиротворенно. Даже редкие воинственные восклицания тренирующихся девушек отлично дополняют общую картину. Жизнь на острове отличалась в лучшую сторону от суетных будней делового человека. Там ежедневная битва за жирный кусок, борьба с происками конкурентов, совсем обнаглевших в условиях глобального кризиса, унизительное расшаркивание перед высокопоставленными чиновниками, способными одним росчерком пера лишить или, наоборот, облагодетельствовать тебя на миллионы.

Здесь все четко и ясно, никакой подковерной возни и гаденького слива компромата. Там Марципанов — один из нескольких сотен таких же, как он, обладателей многомиллионных состояний, здесь — царь и бог, чье единственное слово значит больше, чем длинные речи всех обитателей лагеря, вместе взятых."

"«А если плюнуть на бизнес, продать комбинат и осесть в российской глубинке? Вести жизнь одинокого состоятельного бизнесмена в отставке.

Хотя нет, почему одинокого? Я женюсь! На ком? Да хоть на любой из этих девушек, — подумал Игорь Леонидович, проходя мимо тренировочной площадки, и тут уткнулся взглядом в Истомину, по случаю теплой погоды и интенсивных физических нагрузок оставившей на себе минимум одежды. — Впрочем, нет, я слишком упрощаю задачу. Жену надо искать, а не хватать первую попавшуюся».

При этом Марципанов вспомнил о своих эротических пристрастиях.

Да, хороша же будет гребчиха в роли сексуальной рабыни, готовой выдержать моральное и физическое унижение. Тут не помогут все марципановские миллионы. Достаточно взглянуть на атлетичную фигуру и решительное, волевое лицо. Разве такая станет терпеть издевательства! Нет, если Марципанов даст волю своим извращенным чувствам, он вряд ли доживет до конца своей первой брачной ночи. Да и не нравились Игорю Леонидовичу такие дамочки. Женщина должна быть женственной, изящной, хрупкой и слабой, чтобы Марципанов мог делать с ней все, что заблагорассудится!

Несмотря на то что переезд занял около суток, на острове Игорь Леонидович ощутил прилив энергии.

Обойдя лагерь, он подошел к дверце в ограде и окликнул первого попавшегося на глаза охранника:

— Эй, иди-ка сюда!

Муфлон, которого угораздило встретиться с хозяином, торопливо выполнил команду.

— Ты бывал там? — Марципанов указал рукой за сетку.

— Да, несколько раз.

— Тогда пошли со мной.