Вначале было слово

Зачем единоборке масса культуристки? Она будет неуклюжая, как слон. Ее мигом вырубят, — серьезно пояснил Филин, не чувствуя иронии в словах хозяина.

Марципанов хотел продолжить в том же духе, но, глядя на Червякову, раздумал. Внешне Муза казалась ожившей боевой машиной, могучей и непобедимой. Но Игорь Леонидович понимал, что на деле все обстоит иначе и культуристку в два счета разделает под орех практически любая из единоборок. Марципанов испытывал двойственные чувства. Ему очень хотелось, чтобы Червякова, столь колоритно выглядевшая на арене, продержалась как можно дольше, и в то же время он не собирался менять установленные им же правила.

«Разве что маленько подправить, — подумал Игорь Леонидович. — Надо выставить против культуристки слабейшую из единоборок».

Вопреки собственным словам, Марципанов остался доволен увиденным. Особенно вдохновило его зрелище обычных спортсменок. Девушки подобрались такие разные! Высокие и могучие; среднего роста, крепко сбитые; стройные, но с отлично тренированным, гибким и подвижным телом.

Вечером Марципанов позвал к себе ближайших соратников. Повар расстарался с ужином. Игорь Леонидович достал из чемодана поллитровую бутылку виски.

— Маленько нарушим спортивный режим. Выпьем за новоселье, — Марципанов обвел рукой свой дом, — и удачу нашего мероприятия.

Сидевшие рядом Клим и Филин дружно подняли хрустальные стопки.

— Ты, Филин, расслабься, насчет плохой кормежки я пошутил.

— Да, девочки классные. Видно, что их подбирал знаток, — польстил хозяину Клим.

Марципанов лично принимал окончательное решение, кого поселить на острове.

Игорь Леонидович обглодал ножку рябчика и похвалил:

— Отменная дичь! Нежная и свежайшая. Такой нет даже в лучших московских ресторанах.

— Птица на острове непуганая. Пацаны наловчились бить ее из пневматического пистолета.

— Пусть сейчас на деревьях тренируются. А то к моему окончательному приезду всех перебьют, — сурово заметил Марципанов. — Да, вот еще что. Девчонки между собой ладят?

— Ага, мирно живут, — подтвердил Филин.

— Оно и плохо. Им бы пожестче друг к другу относиться. Вообще-то, когда речь пойдет о жизни и смерти, им будет не до сантиментов. Но лишняя злость не помешает.