Властелин моих кошмаров, или Невеста на обмен

– Имира Сиятельная… – прошептала в священном ужасе, заглядывая в потемневшие глаза. В робкой надежде, что он шутит, и дело обстоит вовсе не так, как я себе вообразила.

Не мог же Адам просто так влезть в магический сейф, взять чужую драгоценность и без спроса подарить мне? Да нет, глупость. Невозможно! Но все надежды тут же разбивались о фантастическое легкомыслие моего жениха: он мог.

– Имира? Причем тут проданная богиня? Это она вам нацепила на руку бесценную безделушку?

– Вы уж определитесь, бесценную или безделушку, – проворчала, потирая запястье.

– Одно другого не исключает. Так вы ответите, мисс Эштон, или мне перейти к пыточным процедурам?

Да он сам по себе как одна бесконечная пыточная процедура!"

"– Уж не думаете же вы, что за те два часа за завтраком, когда все бросили меня одну… я пробралась в вашу спальню, пока вы в кабинете занимались бумагами… порылась в ваших шкафах и украла браслет? – задыхаясь от возмущения, сипела я. – А потом, ввиду полнейшего отсутствия мозга, пришла в нем сегодня в ваш дом?

– И такой был вариант? Интересно, – Кольт надменно задрал голову и почесал подбородок, заросший густой щетиной.

– Если предположили, зачем спрашивали?

– Хотел еще немного полюбоваться вашим возмущенным пыхтением, – бессовестно выдал гад.

– Вы обвинили меня в воровстве и оскорбили мое достоинство себе на потеху?

– Обвинил? Оскорбил? – озадаченно уточнил невыносимый тип, и захотелось зарычать. Громко. Так, чтобы все слуги сбежались посмотреть на дикого зверя.

Я глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула. Поднесла руку к лицу, делая вид, что рассматриваю браслет. На деле же пыталась успокоиться и вернуть себе невозмутимый вид. Странно Кольт на меня действовал, право слово.

На изысканной серебряной ленте, украшенной алыми агонитами, была выгравирована небольшая буква «К». Наверное, «Кольт». Мне стоило присмотреться раньше и вернуть Адаму реликвию.

– «К» означает Клодетт, – хрипло просветил меня опекун беспечного жениха.

– Ваша супруга?

Кольт скривился от моего предположения, словно большей нелепости я сказать не могла.

– Моя мать. Она носила его и после свадьбы: очень любила красные цвета. Потому и засадила свой сад… Впрочем, неважно, – осекся мужчина. – Вещь ценна не камнями, а памятью. Адам взял ее без разрешения. Обычно он послушный мальчик, но… Вероятно, вы совсем затуманили ему голову.

– Я не могла этого знать, – напомнила ему, все равно чувствуя себя виноватой.