Владелец

И только шейтинки сидели тихо, как мышки, чуть приподняв головы — так что ошибиться, что смотрят именно на него, было нельзя — и наблюдали за Каем. Эльзанец одернул темно-синий пиджак, выдавил из себя извиняющуюся улыбку и, коротко поприветствовав леди, присел за стол. В ту же секунду к нему подскочил официант, предлагая утреннее меню.

— Доброе утро, — в унисон ответили шейтинки не дрогнувшими голосами, тоже приветствуя его на теранский манер.

— Я смотрю, вы трепетно относитесь ко всему, что считаете своим? — негромко, а главное, неожиданно спросила Шанель.

Кайсар невольно ухмыльнулся. Похоже, малышка решила, что он на нее клюнул, поэтому готов глотку перегрызть сопернику. Впервые в жизни он не захотел врать, а сказал, как есть:

— Есть у меня такая врожденная особенность: не люблю делиться ничем своим.

— Мне кажется, это называется жадностью! — очаровательно улыбнулась Шанель.

Кайсар же замер, озаренный ее улыбкой. Что-то болезненно кольнуло в груди, там, где, говорят, обосновалась душа. Уж слишком добрую, невинную и в то же время невероятно сексуальную улыбку подарила ему девушка. Он, не отрываясь, смотрел на ее губы: пухлые, коралловые, чуть влажные, потому что Шанель от волнения облизывала их.

Кай поерзал на стуле, ощущая тяжесть в паху. Странно, выглядит как сама невинность, но стоило ему оказаться рядом с ней, его плоть твердела, требуя освобождения и безудержного секса.

— Вы правы, леди Шанель, мы большие жадины! — тихо ответил Кайсар, пытаясь вернуть ее внимание.

— А кто это «мы»? — в своей манере спасать сестру уточнила Айсель.

Кай мрачно усмехнулся, окидывая старшую леди Кримера изучающим взглядом. В вопросе явно читались подтекст и предупреждение. Эльзанец задумался: неужели она каким-то образом вычислила его? Да ну, бред! Эта девица? Нет! Но все же…

— Мы — это все в целом. Мой народ!

— Что-то я не слышала о краммерах, страдающих чрезмерной жадностью. Наоборот, читала, что они чересчур щедры.