Владелец

Не укладывались у них сразу в голове глубоко патриархальный традиционный уклад жизни шейтов, закрытые одеяния, что носили женщины, и откровенные проявления чувств. Жителям Империи Шейтин долго и сложно приходилось объяснять, что секс для них — жизнь. Разве можно стыдиться самой жизни? А зачастую секс — это еще и любовь, а она вообще священна.

Шанель снисходительно посмотрела на Лоэла, бросила короткий взгляд на хозяина: не оскорбила ли его чувств каким-либо образом, но, отметив лишь теплый, заинтересованный взгляд, направленный на нее, расслабилась полностью.

Шанель подошла к пищевому автомату, и Кайсар воспользовался моментом, чтобы злобно посмотреть на Лоэла и абсолютно ровным бесцветным голосом предупредить на эльзанском:

— Ты на моей территории. И эта женщина моя!

Тот пожал плечами, но, почувствовав невероятное напряжение энергетики друга, ответил, осторожно выбирая слова:

— Я не претендую на нее.

— Ты обижаешь ее своими вопросами, похабными ухмылочками и двусмысленностями.

— Я не совсем понимаю тебя… — ощутив его состояние, попытался выяснить подробности Лоэл.

— Позже поймешь! А сейчас главное — она моя женщина, жена! И ты не смеешь с ней заигрывать и оскорблять даже намеками.

Лоэл Вер посмотрел за спину Кайсару, изобразил улыбку и нейтральным голосом извинился:

— Прости! К сведению принято, учту на будущее.

Кай обернулся и увидел Шанель, в замешательстве переводившую взгляд с одного на другого. Он подхватил ее поднос и поставил на стол. Помог сесть и ласково погладил по спине, успокаивая.

Вся компания наконец-то разместилась за столом. Эльзанцы ели и довольно долго беседовали. Большей частью рассказывали о своих приключениях. Только вот в основном разговор шел о тех событиях, участницей которых стала сама Шанель, а она предпочла больше слушать.

Слушая Лоэла, Кайсар проследил взглядом за Шанель. Она, видимо, заскучав, решила налить себе кофе — традиционного бодрящего напитка теранцев, обычай пить который переняли многие народы. Встала и скользнула к автомату, при этом неспешно двигаясь — так, что у Кайсара дыхание перехватило.