Власовцев в плен не брать

Как очнулся после операции, так и начал с собой разговаривать. Народу кругом вроде много, а поговорить по душам не с кем.

Попался один капитан, танкист, привезли его из-под Могилёва, вроде подружился с ним. До войны капитан тоже председательствовал в колхозе, в Ярославской области. Но унесли его на операцию, осколок под лопаткой сидел, гноиться начал, а оттуда, из операционной, – в холодный подвал. Пошёл с ним попрощаться.

Лежит ярославский председатель в одном белье… Махнул Нелюбин рукой и пошёл курить в сквер.

Ногу ему отмахнули как раз по колено. В госпитале таких, как он, было много. Вышел как-то раз в город, папирос купить, походил по улице, посидел на лавочке возле базара, посмотрел, чем народ живёт: и там много инвалидов, войной калеченных. Не один, стало быть, он такой несчастный. Эх, да что там, ёктыть, встрепенулся Нелюбин, главное, живой! Живой и на остальные органы и конечности невредимый! А такому жить можно.

Беспокоило его больше другое. На запрос, который поступил по месту жительства, пришёл ответ: село Нелюбичи Смоленской области уничтожено немецко-фашистскими захватчиками летом 1943 года, население угнано на запад, в основном в Могилёвскую область… Значит, мои ребятушки сейчас как раз их вызволяют из немецкой неволи, подумал Нелюбин.

Подумал и вспомнил Воронцова.

Саньку Воронцова он теперь вспоминал как сына. Выживет ли? Наступление шло успешно. Их армия тоже пошла вперёд. Иногда в сводках диктор называл номера знакомых дивизий и полков. Дерутся. Вперёд пошли. Много городов и деревень освободили. Живы ли его боевые товарищи? Он-то знал, какая там теперь кровь льётся, если начались такие события.

Выписали его из госпиталя в конце лета. Сводки к тому времени стали поспокойней. Фронты, и наступавшие, и оборонявшиеся, изнемогли, израсходовали вооружение, технику и людей и притихли.