Власовцев в плен не брать

Я, сын, отец и муж умученных страшной смертью, приговариваю вас к тому же! – И тут же, без паузы, которая, казалось, случись она, ещё могла бы остановить Переборова, ударил штыком крайнего.

Власовец охнул и, хватаясь за ствол винтовки, начал падать вперёд. Но Переборов подпёр его и толкнул навзничь. Потом, точно так же, второго. Третий, бледный, будто осыпанный извёсткой, начал просить не убивать его.

Несколько штрафников молча вышли на улицу. Там закурили.

Фоминых в какой-то момент хотел было стать рядом с Переборовым, приладил к винтовке штык, взял наизготовку.

– Вот так с ними… Всё справедливо, – мрачно подытожил Рыкун.

Рыкун вышел последним из отделения Турчина. Сразу закурил и, жадно затянувшись несколько раз, сунул сигарету Терентьеву:

– На, складской, потяни трофейчика. Полегчает.

– Пошёл ты… знаешь, куда!

– Куда?

Терентьев, утирая мокрый рот, тяжело поднимался с земли.

– Это тебе не любовину с костей срезать, – зло усмехнулся бывший полковой разведчик, с неприязнью глядя на мучения бывшего майора интендантской службы. – И не баб за кусок хлеба в тыловых хатах раком ставить."

"Терентьев отвернулся и втянул голову в плечи. Он знал, что ему нечего прятать глаза перед товарищами, что он тоже участвовал в рукопашной, не струсил в трудную минуту. Все это видели. Но он знал и другое: если они выживут в этом бою, который ещё не окончен, и если их не заденет счастливой касательной пулей, то с него, с Терентьева, пожалуй, снимут судимость, а вот Рыкун, получивший максимальный срок, здесь ещё покантуется.

Фоминых мучили свои мысли. Докурив, он стрельнул с ногтя в лопухи искрами горящего табака и сказал:

– Пленных добивать… – И махнул рукой.

– Туда им и дорога. Переборов хоть душу отвёл, – тут же возразил Рыкун.

– Думаешь, отвёл? Вряд ли. Его горе штыком не отведёшь.

– Натворили мы на этой войне… Как дальше жить будем?

– А ты, Фома, что, выжить думаешь? – усмехнулся Рыкун.

– Думаю. Я ещё батальоном покомандую. До их городов и деревень дойти хочу.

– Многие этого хотят. Терентий вон тоже хочет немке засадить. А, товарищ майор?

– Пошёл ты к чёрту! И откуда у тебя, Рыкун, о людях такие поганые мысли? – Терентьев отдувался, утирал грязным платком пот со лба и шеи.