Власовцев в плен не брать

Лейтенант-танкист успокоил Воронцова:

– Ты, ротный, не волнуйся за моих. Если там начнётся буза, мы выдвинем ещё две машины. Одна будет прикрывать огнём.

– Нам стрелять нельзя, вот в чём дело.

– Ничего. Загоним их обратно в лес, и – принимать только без оружия.

Первые повозки оказались плотно загруженными ранеными. Екименков и автоматчики проверяли повозку за повозкой. Раны были старыми, двое-трое суток. Многим не делали повторную перевязку. Кровавые бинты уже запахли. Трупный смрад густо стоял над обозом. Екименков осматривал раненых одного за другим и мысленно определял, кому повторная перевязка и операция уже не понадобится.

Автоматчик, осматривавший повозки, выдернул из-под подстилки винтовку и швырнул её в сторону. Сказал, качнув автоматом:

– Слышь, Екименков, петлицы и нашивки срезаны. С мясом вон отдирали.

– Эсэс. Боятся, что расстреливать будем, – ответил Екименков.

– А надо бы, – сказал автоматчик. – В наших деревнях такие же облаву проводили.

Когда отправили вторую пятёрку повозок, автоматчик отвёл в сторону фельдшера Екименкова и шепнул:

– Мне кажется, они понимают, что мы говорим.

– Думаешь, власовцы?

– Власовцы или каминцы. Один хрен.

– Ладно. Будем делать своё дело. Раненые все одинаковые. Скажи ребятам: если я объявлю перекур, пусть потихоньку уходят за танк. Если обнаружишь оружие, сделай вид, что не заметил. Но мне дай знать. Попроси покурить.

– Всё понял. Тебе, фельдшер, только в «смершах» служить!

– Считай, смоленский, что сейчас в «смершах», как ты говоришь, мы и служим.

«Тридцатьчетвёрка» стояла в двадцати пяти шагах от них. Хобот её орудия был опущен. Десантники курили на броне, держа в руках автоматы.

Дальше пошли свежие раненые. Екименков сразу определил: повязки наложены наспех, не плотно, в два-три ряда. Лица унылые, но боли в них нет. В глазах злой блеск. Раненые этот воинственный блеск теряют сразу, с первой каплей крови. Уж это-то военфельдшер знал хорошо: когда ангелы подхватывают и волокут на небо, душа к ним не испытывает никакой злобы…

Екименков передвинул санитарную сумку на живот.

– Ну что у тебя? – спросил Екименков.

Он внимательно следил за всей повозкой.