Власовцев в плен не брать

Но огнестрельные раны… Последнюю пулю я вытаскивал из плеча штабс-капитана Первого Дроздовского полка в двадцатом. В грязной траншее на Перекопском валу. Думал, что уже больше не придётся. Уехали с женой из этого ада в тихую страну. Живём почти в лесу. Почти в горах. Вот она, ваша крестница-судьба… – И доктор бросил в эмалированный сосуд, заполненный тампонами, продолговатый предмет, похожий на сгусток крови.

После того как пуля была извлечена, Александр Алексеевич взял резиновую грушу и в несколько приёмов тщательно промыл рану специальным раствором.

– Будем надеяться, что рана чиста, и никаких осложнений не последует.

Когда операция была закончена и Александр Алексеевич начал собирать в эмалированный тазик инструменты, пёс, лежавший у дверей, встал и заскулил.

– Ну, вот и наша Мария Даниловна пожаловала.

Вошла женщина лет сорока, слегка полноватая, светловолосая. Поставила у дверей корзину, двумя руками сняла шляпку и бережно положила её на приставной столик у окна.

– Сашечка, – спросила она по-русски, не отрывая взгляда от кушетки, – что здесь произошло? Ты кого-то подстрелил?

– Да вот, Машенька, пока ты ходила на городской базар, к нам с гор гости. Из Смоленской губернии Масальского уезда…

Иван подчёркнуто вежливо поздоровался.

– Господи, только этого нам не хватало!

Мария Даниловна подошла к Николь. Некоторое время разглядывала её лицо и рану.

– Француженка, – сказала она.

– Да, она француженка, – кивнул Александр Алексеевич.

Через два дня температура у Николь упала. Впервые она уснула спокойным сном и проспала целые сутки."

"Ухаживать за нею взялась Мария Даниловна. Бывшая сестра милосердия, «белая голубка» санитарного поезда, она тут же очистила от мужского присутствия небольшую угловую комнату, окнами выходящую в сад, куда перенесли после операции Николь, и окружила девушку такой заботой, что через неделю та уже встала на ноги.

– Возвращение в строй следует отметить.

Выпили. Мария Даниловна поддержала их компанию. Николь тоже привели в гостиную.

– Как лечащий врач, – сказал ей Александр Алексеевич по-французски, – могу позволить и вам, мадмуазель, фужер молодого вина.