Власовцев в плен не брать

Потерпи, Николь.

– Что, всё так плохо?

– Нет. Но перевязать необходимо.

О том, что кровь пока не удалось остановить, он молчал.

Иван стащил с окровавленной ноги Николь мокрый чулок.

Пуля вошла на вершок выше колена. Выходного отверстия не было. Рана уже начала опухать. Разорвал медицинский пакет. Ещё по Вязьме Иван знал способ обработки ран, который действовал лучше любых медикаментов.

Он стал на колени, помочился на тампон и начал протирать рану вокруг входного отверстия.

Теперь надо было помочиться прямо на рану. Другого способа промыть входное отверстие и избежать попадания инфекции он не видел.

– Сейчас я сделаю то, что нужно, – сказал он. – Будет щипать. Я же тебе говорил, что война не для женщин. На, прикуси, чтобы не закричать.

Он сунул ей в рот рулончик бинта.

Когда всё было сделано, когда он наложил повязку и закопал её пропитанный кровью чулок, вышло солнце. Сразу стало теплей. Внизу всё заволокло туманом. Преследователи, видимо, потеряли их след, иначе бы они были уже здесь.

"Николь то ли потеряла от боли сознание, то ли уснула. Лицо её было бледным и необыкновенно красивым. Господи, подумал Иван, испытывая непреодолимый прилив жалости к девушке, дай мне сил донести её живой. Она спасла мне жизнь вчера, а сегодня я должен сделать всё, чтобы спасти её. Господи, отведи их от нашей тропы! Господи, я не хочу стрелять и отнимать чьи-то жизни, пока она в опасности! Укрой нас от наших врагов, Богородица Царица Небесная!

Он вспомнил, как молилась за него девочка Шура в Баденвайлере.