Власовцев в плен не брать

Обе это понимали.

– Какой же тебе был сон, Александра?

Фрау Бальк поставила на блюдце фарфоровую кружку и ответила таким же пристальным взглядом.

– Странный, фрау Бальк. Почти никаких видений. Только голоса.

– Голоса?

– Да.

– Они произносили какие-то слова?

– Да.

– Какие же?

– Я не могла понять. Нельзя было даже понять, на каком языке они говорили. Но я всё поняла.

– Что же? Что ты поняла, девочка моя?

– Я поняла, что сегодня их не убьют.

С минуту они молчали.

Фрау Бальк всё поняла. Но этого было мало и она спросила:

– Кого?

– Моего брата Ивана и вашего сына Норберта.

Руки фрау Бальк задрожали.

– А завтра? А послезавтра?

– Сегодня для них самый трудный день. И они выживут. Вот и всё, что было во сне.

Нет, это было не всё, что Шура поняла из своего странного сна. Сон принёс ей весть и о другом человеке, которого тоже звали Иваном. Что выживет и он. Но о нём сказать своей хозяйке она не могла…

«Чёрная смерть» улетела. Последний удар штурмовики нанесли по уцелевшим танкам и «бюссингам».

– От этих надо держаться подальше, – шепнул Бальку «Кайзер» и поправил свои усы.

Вид у «Кайзера», всегда бравого и всегда знающего, как поступить в следующую минуту, был растерянный. Бальку казалось, что даже усы его ангела-наставника поредели.

После того как за деревьями исчезли советские штурмовики, в хвосте колонны проявились какие-то люди в куртках «древесных лягушек».

В это время из головы колонны прибежали эсэсовцы и начали строить в шеренгу всех, кто оказался поблизости. В стороне обоза каминцев послышались крики, женский плач и выстрелы.

– Что там?

– То, что бывает всегда, когда уже поздно, как говорят русские, смазывать пятки. Эсэсманы расстреливают мародёров и трусов.

– Русских?

– Да, похоже, кого-то из Русской дивизии. Те пытаются вывезти свои семьи, имущество. В таких обстоятельствах семья и багаж – это камень на шее.

Ефрейтор «Кайзер» вытащил из кармана сухарь. Это был русский сухарь, чёрный, как подошва. Он бережно обдул его со всех сторон, так же бережно переломил пополам и одну часть протянул Бальку."

"– Бери, сынок. Похоже, наш фюрер нас сегодня уже не покормит.

Бальк сунул сухарь в рот.