Вкус крови

У меня к тебе другой вопрос: что ты знал о Михеевой? Что-то такое, что может навести на след. Почему убили ее, почему именно вчера?

Понимаешь, Дмитрий, конечно, мы говорим – это случайность, что убита конкретно эта женщина. Стечение обстоятельств. Маньяк оказался именно в это время в этом месте. И все-таки почему он выбирает эту, а не ту? Может быть, какая-то закономерность в этом есть, а? Подумай.

«Что можно знать о Михеевой?» Милая девчонка, наивная, может быть, немного глупенькая, но хорошая, добрая. И не ее вина, что он ее не воспринимал всерьез и для него она всегда оставалась секретаршей Жеброва-старшего.

Дмитрий вспомнил прогулку по Зоопарку. Тогда это больше всего напоминало Высоцкого: «Ой, Вань, гляди, какие карлики…» Теперь же при воспоминании об этом внутри стало ныть. Ведь она искренне увлеклась им, вбила себе в голову, что влюблена. Или действительно любила? «Господи, да ведь ее нет, ее зверски убили…» Эта мысль поразила его, словно он только сейчас осознал, что произошло. На миг представил себе, как это было… Бедная Таня.

Черт возьми, Спиридон прав! Что могло случиться такого, что приглянулось серийному убийце? Почему он бродил именно по улице Куйбышева, где нет не то что парков, даже маленьких скверов?

И почему-то казалось, что ответ вот-вот найдется… Какая-то смутная мысль, еще не превратившаяся в догадку, маячила на краю сознания.

Что это? И с чем связано? Самарин попытался отструктурировать свои ощущения, как говорят профильтровать.

Погосян? Нет, не он. Встреча позавчера? Скорее да, хотя не только. И на работе…

Представляете себе… – В кабинете .появился Никита Панков с «Калейдоскопом» в руках. На летучке его не было, Спиридон еще вчера послал его с утра в архив, а потому он еще не знал о гибели Михеевой. – Дмитрий Евгеньевич, знаете, что теперь используют рыбаки вместо стелек? Никогда не догадаетесь!

– И догадываться не буду.

– Прокладки «Ультра-плюс». Видите, что тут пишут: благодаря крылышкам они хорошо держатся на ноге.

– Никита, – Самарин посмотрел на Панкова, – ты слышал, что Таню Михееву убили, секретаршу с Ладожского?

– Ужас какой! – Никита отложил газету. – Когда?

– Вчера поздно вечером во дворе собственного дома. Не дошла до парадной каких-то метров сто.

Самарин машинально свернул газету и отодвинул ее на угол стола.