Вкус крови

 – Где? Когда?

– Диктую адрес…

– А относительно негритоса… Какие-нибудь доказательства можно получить?

Самарин задумался.

– Погосян официально на розыск не подавал, но настоятельно просил найти.

Отчего такая нелюбовь к официальным документам?

– Хорошо, Дмитрий Евгеньевич. Посмотрим, что можно сделать.

Чак думал, что хозяин тут же положит трубку и наконец вспомнит про то, ЧТО у него есть собака. Но не тут-то было.

– Таня? Это Дмитрий. Простите, я обещал вам позвонить раньше, но меня срочно вызвали на работу. Да вы сами понимаете.

Поэтому хочу предложить вам вот что. Я скоро пойду гулять с собакой. Присоединяйтесь.

– С удовольствием!"

"«Сволочь ты, Самарин. Это уже ни в какие ворота. Использовать влюбленную в тебя девушку! Подлость – вот как это называется».

Прежний Дмитрий с отвращением отшатнулся бы, если бы ему сказали, что он способен на такое – хладнокровно играть на чувствах влюбленной женщины. Которая ему совершенно безразлична.

Одного Чак не мог понять – зачем тащить с собой эту особу. В целом к женщинам он относился значительно хуже, чем к мужчинам.

Конечно, он любил и хозяйку, но разве она шла хоть в какое-то сравнение с хозяином – большим, сильным, мудрым. О других женщинах уж и говорить не приходилось. Ни побегать, ни попрыгать – этого они не умеют.

И вот теперь они гуляют в обществе женщины. Причем самой нелепой, какую можно представить. Хуже всего то, что она ковыляла на высоченных каблуках и едва передвигалась по дорожке. Хороша прогулочка!

Хорошо еще, что хозяин спустил его с поводка и Чак мог уноситься далеко вперед до аттракционов, а потом мчаться назад, до самых ларьков у метро.

Вообще, с хозяином что-то творилось. Если бы Чак не был так занят беготней, он бы сразу заме-, тил – происходит что-то несусветное. Во-первых, существо на высоких каблуках взяло хозяина под руку, во-вторых, оно все время смеялось и болтало без умолку.

Да и сама прогулка скоро закончилась.

– Я провожу вас, Таня.

Девушка вспыхнула.

– Или, может быть, чаю… Чак, место!

Такого в их семье не бывало.

Чаще всего гости сидели на кухне, значительно реже в большой комнате, которую хозяйка называет «гостиная». Но в жизни не случалось, чтобы собаку от гостей запирали! Однако это произошло. Хозяин запер Чака у себя в спальне.

Это было такое немыслимое унижение, что пес, лишь чуть поскулив, обиженно улегся у батареи и обреченно положил голову на лапы. Сейчас он был самым несчастным в мире.

Хозяин чувствовал себя лишь немногим лучше. Но виду не подавал.