Вкус крови

"

"– Мне известно, что вы участвовали в создании фоторобота на маньяка-убийцу.

– В первый и последний раз пошла на сотрудничество с милицией… Вы не возражаете, если я закурю? Врачи запрещают, но сейчас что-то разволновалась…

На столе появилась пепельница, спички и пачка «Беломора».

– Да, я составляла фоторобот, – начала Савицкая, – и, признаюсь, в тот раз не заметила никаких нарушений. Но затем, когда меня вызвал следователь Березин, я не смогла скрыть возмущения. Хотя ранее следователь Самарин произвел на меня впечатление честного человека.

Фамилии Анна Васильевна запоминала с первого раза, так же как и лица.

Чем больше Осаф Александрович слушал эту женщину, тем больше убеждался в том, что чутье его не подвело – он пришел по адресу.

Оказалось, что Анну Васильевну Савицкую вызывали на опознание Глеба Пуришкевича вместе с другими свидетелями. Однако в протоколе это не было отражено. Собственно, вопознаниионанеучаствовала.

– Березин вместе с замначальника отделения Русаковым завели нас в какой-то кабинет и включили телевизор.

Стали показывать молодого человека, которого они задержали на основании фоторобота. Имени его не называли, но следователь Березин дал понять, что убийца уже во всем признался, что следствие располагает неопровержимыми доказательствами его вины и процедура опознания – пустая формальность.

– То есть как? – не поверил своим ушам Дубинин. – Они прокручивали перед свидетелями видеозапись? Перед опознанием?

– Именно, – Анна Васильевна усмехнулась, – конечно, я всегда знала, что милиция допускает разнообразные нарушения, но такое! Вы, конечно, можете назвать меня сталинисткой, фашисткой – нам, честным людям, сейчас умеют приклеить ярлык, – но, извините, в прежнее время такого безобразия не бывало.

– Так. – Дубинин лихорадочно думал. Так вот почему все свидетели были столь безошибочны и единодушны. Они только что видели Глеба на экране видеомагнитофона и на этот раз, разумеется, его хорошо рассмотрели.

– Как он сидит за столом в кабинете следователя, как его ведут по коридору.

– А как он выглядел, этот подозреваемый?

– Я так поняла, что он уже обвиняемый… Как он выглядел? Пришибленным.

Какой-то, взъерошенный.