Вкус крови

Жебров посмотрел исподлобья и мрачно бросил:

– Сбежал Шебалин. Ноги сделал. «Как, и этот?» – чуть было не закричал Самарин.

– Чего это у тебя все сбегают?

– Кто это «все»?

– Ну еще какой-то шестилетний…

– Слушай, Самарин, я в твои дела не лезу. И ты не лезь в мои.

Договорились? – Анатолий говорил тихо, но в его голосе послышалась угроза. – У меня своих проблем – во! – Он повернулся и, не говоря ни слова, толкнул дверь прокуратуры.

Дмитрий посмотрел ему вслед: «Не нравишься ты мне, Анатолий Григорьевич, ой не нравишься».

Но кто даст ему «добро» на открытие дела в отношении работника правоохранительных органов? Нужна санкция прокурора. А для этого потребуются о-го-го какие веские основания. Достаточно ли будет того факта, что Жебров работал в школе вместе с Мариной Сорокиной и что у него сбегают трудные подростки?

– Дмитрий, тебе звонила женщина! – Агнесса произнесла это с таким торжествующим видом, будто звонили не брату, а ей самой, и не кто-то, а овдовевший принц Уэльский.

– И что сказала? – мрачно спросил Самарин.

– Назвалась Таней. На «что передать?» не откликнулась.

Дмитрий тяжело опустился на кухонный табурет. Черт возьми! Если бы он оказался дома, он бы поговорил с ней, придумал уважительную причину, чтобы завтра не встречаться. Он может, конечно, позвонить сам… Нет, не может!

Делать нечего, придется идти.

1 ноября, субботаДмитрий проснулся с головной болью. Это случалось с ним редко, и он искренне сочувствовал Агнии, которая, как когда-то отец, страдала мигренями. И вот теперь «самаринская» напасть добралась и до него.

Чак крутился под ногами в ожидании прогулки, а Дмитрий пошел на кухню искать таблетки, которые в таких случаях глотала сестра. Голова раскалывалась. Дмитрий выпил пятерчатку, и мысли начали по одной возвращаться. Первым пришел на ум Жебров, затем Гринько, потом Митя Шебалин и Бастинда. И только после этого он вспомнил – ведь он договорился сегодня встретиться на «Горьковской» с девушкой Таней. Как это могло произойти, Дмитрий до конца не понимал, но идти было надо.

– Да, Чак, пробежка на Васильевский сегодня отменяется, – сказал Дмитрий псу, который повернул было в сторону Тучкова моста. – И вообще, к одиннадцати возвращаемся домой.

Чак не знал планов хозяина на эту субботу, но явно не одобрял их.

– Дмитрий Евгеньевич, какой вы сегодня элегантный!

Самарин смешался. Он хотел было сказать: «Ну что вы, это вам только кажется», но вовремя подумал, что надо было сообразить и сделать комплимент первому.