Вкус к жизни

– Не стану, – мурлыкнула я, засмотревшись на строгий профиль, но помогать Астафьеву намерена не была. Сейчас я хотела только слушать.

Он, недовольный подобной бестактностью, прочистил горло, но упрекнуть не посмел, с готовностью вздохнул:

– Я свои ошибки признаю.

– Лучше поздно, чем никогда… – на автомате среагировала я, отмечая торжество справедливости.

Астафьев смерил меня взглядом, но дальше не пошёл, придержал гонор.

– И я хочу всё исправить, – сделал-таки он признание, вынуждая меня всё же вступить в диалог.

Рассматривая Астафьева более требовательно и внимательно, я уловила, как на его виске пульсирует крошечная венка, как он поджимает губы, как старательно всматривается в практически пустую трассу. «Ему небезразлично» – озарила мысль, и я смягчилась.

– Интересно, какой смысл ты вкладываешь в эти слова… И что собираешься исправлять?.. Ты вообще в курсе: я замужем, – отчётливо понимая, что подобными признаниями Астафьев задел за живое, зло упрекнула я.

– Официально – нет, – жёстко отчеканил он и на скорости вошёл в поворот.

Я покосилась на Павла, отмечая, что ошиблась в своей оценке. «Крайне напряжён» – будет куда вернее. Ситуация принимала нешуточный оборот, и продолжить сидеть в «размазанном» виде я себе не позволила, подобралась, положила ладонь на подлокотник двери.

– Наводил справки?

– Странно, что тебя это удивляет, – хмыкнул он, с головой выдавая собственную слабость.

Я подпёрла губы кулаком и множественно кивнула."

"– Тебе Андрей сказал, да?.. – догадалась и неодобрительно покачала головой.

– Я думал о тебе всё это время! – прервал мои рассуждения Павел, чем, признаться, удивил, ведь он был не из тех, кто бросается громкими признаниями. – И я сожалею о своей импульсивности. В тот день, восемь лет назад…

– Да ладно! Ты всё-таки подсчитал! – рассмеялась я, но смех застрял в горле, стоило Астафьеву на меня посмотреть.

– Андрей не одну неделю готовил меня к мысли, что его жизнь круто изменилась. Разумеется, речь шла о влюблённости.

– Отдаю должное: ты отлично умеешь держать себя в руках!

– Ты не представляешь даже, сколько раз после я пытался переиграть ту нелепую сцену, но его история по-прежнему выглядела убедительно, – сделав вид, что мои комментарии не были услышаны, продолжил Астафьев.